Дело о чёрном рыцаре - Лариса Куницына

и, едва войдя в гостиную, сразу же почувствовала неладное. Дверь в спальню была приоткрыта и оттуда тянуло холодом. Я удивилась, ведь обычно там довольно тепло. Я велела хорошо топить камин в этой комнате, потому что он нагревает стену, и в спальне становится теплее. Я знала, что Санча никогда не открыла бы окно холодной ночью. Когда я вошла, оно было распахнуто, полог алькова поднят и подвязан, хотя, когда я уходила, он был опущен. Я ничего не стала трогать и позвала госпожу де Фурже.

— Да, это было ужасно, — всхлипнула та, — эта бедняжка лежала там, в этом холоде, совсем раздетая… И мёртвая.

— Кто мог открыть окно?

— Не знаю, — замотала головой она. — Её светлость сразу предупредила меня, что ей нужно тепло. Я велела топить камин постоянно.

— Кто-нибудь входил в эти покои? Может, вы видели кого-то? — Марк обвёл всех взглядом, но никто не отозвался.

— Всё не так просто в этот раз, верно, де Сегюр? — усмехнулся де Шамбле. — Я слышал, что в Сен-Марко вы слывёте удачливым сыщиком, но здесь вам вряд ли повезёт. Что ж до меня, то я сразу скажу вам, что девицу не травил. Как ни противна она мне была! Я не пошёл ужинать в зал, а отправился к своим рыцарям и велел слуге принести туда вино и закуски. Мы просидели допоздна, и, придя сюда, я увидел эту хнычущую девчонку, — он указал на заплаканную Николетту.

— Это ты прибираешь в этих комнатах? — спросил Марк, взглянув на служанку.

Она закивала.

— Когда ты заходила сюда последний раз?

— Перед ужином. Я принесла свечи и, как всегда, положила их в тот ящичек на каминной полке. Госпожа сообщила мне, что её светлость предпочитает спать при свете, потому я часто добавляла туда свечи, чтоб они не закончились ночью.

— Ты видела здесь госпожу де Бувилль?

— Да, она как раз доставала из сундука платье и сказала, что я могу больше не приходить сегодня. Она сама расправит постель для её светлости.

Марк на минуту задумался, а потом поднял голову.

— Я хочу побеседовать с каждым наедине, потому прошу вас пока не ложиться. Это не займёт много времени.

В свою комнату он вернулся уже поздно ночью и застал лиса, сидящим в кресле у печурки.

— Ты что-то выяснил? — спросил тот.

— Ничего. Мы не знаем, когда убийца подменил обычную свечу на отравленную. Скорее всего, во время ужина или после него, когда баронесса и Санча спустились поужинать в зал. За столом с ними были Алан, хозяин замка и его супруга. Потом все они разошлись по своим делам. Баронесса пошла в библиотеку, а Санча спустилась в цветник, подышать воздухом перед сном. На это время ни у кого нет алиби. Все разошлись по своим комнатам и говорят, что не выходили оттуда и, следовательно, никого не видели. С моментом, когда преступник снова поменял свечу, поднял полог и открыл окно, ещё сложнее, потому что это произошло позднее, и невозможно установить время, когда это случилось.

— То есть у нас ничего нет?

— У нас есть достаточно, чтоб предположить, кто является убийцей, но нет доказательств. Я сходил в караульное помещение, чтоб проверить алиби барона де Шамбле. Его рыцари подтвердили, что он пил с ними. Теперь мне нужно поговорить с Эдамом, но его там не оказалось. И я не знаю, где пропадает этот мальчишка!

— Наверняка он уже знает о том, что произошло, и ведёт собственное расследование! — рассмеялся лис. — Чтоб угодить тебе!

— Скорее уж, чтоб удовлетворить своё собственное любопытство. И жажду приключений. Давай спать! Завтра продолжим!

— Давай, — легко согласился лис и с мечтательной улыбкой взглянул в приоткрытый зев печурки, где догорали последние полешки.

Рано утром Марка разбудил яркий свет, вдруг ударивший в лицо. Открыв глаза, он увидел, что возле его кровати стоит Эдам, подвязывая полог балдахина.

— Доброе утро, мой сеньор! — жизнерадостно воскликнул юноша, заметив, что Марк проснулся. — Я принёс вам воду, чтоб умыться!

— Где ты был вчера? — спросил Марк, потянувшись. — Я заходил в надвратную башню. Тебя там не было.

— Верно. Потому что вечером туда явился барон де Шамбле и дал мне понять, что моё присутствие там нежелательно. Мне показалось, что у него был какой-то тайный разговор с его рыцарями, так что мне пришлось оттуда убраться. Я пошёл на кухню поболтать с поваром. Он выставил кувшин вина, блюдо с жареным мясом и хлеб. И был очень любезен. Мне даже показалось, что он ждал меня, просто, чтоб поболтать. Мы болтали, а потом прибежала заплаканная Николетта и сказала, что умерла камеристка старой баронессы, а вы заявили, что она была отравлена. Повар возмутился, решив, что кто-то обвиняет его, и начал заверять меня в том, что никогда никого не травил. Я сперва утешал его, а потом Николетту.

— И как?

— Утешил! Ничего предосудительного! Я просто постарался успокоить её и расспросил о том, что она видела и слышала. Она рассказала мне о вашем разговоре с гостями, так что я всё знаю. Потом ей стало грустно, и она пустилась в воспоминания о своей хозяйке, госпоже Клеменции. Ну, какая она была умная и красивая. Я постарался выспросить у неё побольше и кое-что узнал.

— Что именно? — уточнил Марк, заметив, что Эдам явно затягивает театральную паузу для большего эффекта.

— Во-первых, она сказала, что госпожа Клеменция вовсе не любила сестру и считала её обузой. Та некрасива, не способна к наукам и слишком груба. Она жаловалась, что все попытки пообтесать её оказались неудачными, и она предпочла сплавить её с рук, выдав за Симона де Фурже. Во-вторых, когда госпожа Клеменция приехала сюда, то она, действительно, нашла весь замок в развалинах, и тут же принялась перестраивать и восстанавливать его. Она не спрашивала мнение сестры и её супруга, потому что считала, что сама знает, как сделать лучше. Ну, и к тому же денежки-то её! В-третьих, она вовсе не была затворницей и не вела себя, как безутешная вдова. Напротив, она была очень энергична и старалась контролировать здесь всё. И, в-четвёртых… Самое интересное! Перед смертью она собиралась навсегда покинуть Фурже вместе с сыном.

— То есть, она хотела уехать?

— Именно, и не только уехать, но и увезти или продать всё