Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит

Роуингтону удастся одержать победу в шестнадцатый раз подряд, эта Охота станет для него последней. Конечно, когда один из наших любимых Сильверов попытался воспользоваться лазейкой с браком в прошлый раз, добром это не кончилось, верно?

Вечер весеннего равноденствия

16. Маскарад

Энчантра сверкала.

Когда колокола прозвонили шесть раз, Женевьева вошла в бальный зал и раскрыла от изумления рот. Все вокруг заполонили парящие шары света, похожие на мерцающих светлячков – свет казался бесконечным благодаря огромным позолоченным зеркалам на каждом углу. Высоко над головой тянулись с потолка шелковые ленты, сходясь в одной точке, где медленно вращалась сфера из светящихся шаров.

Гости в масках расположились на балконе – они наблюдали за танцующими внизу, заливаясь пьяным смехом. Существа, оживленно двигающиеся на переполненном танцполе, уставились на нее, оторвавшись от сплетен и выпивки. Оркестр играл вальс – мелодия парила в воздухе, словно пузырьки шампанского, которое лилось из фонтана на другом конце зала. Женевьева направилась прямиком к столику с напитками в поисках экстаза, который, как она знала, таился на дне нескольких бокалов золотистого игристого вина. Обычно она ограничивалась одной-двумя порциями, но сегодня вечером решила последовать совету Эллин и повеселиться от души.

Кроме того, способность наслаждаться хорошей вечеринкой была одним из лучших ее умений.

– Иди к черту, Севингтон Сильвер, – прорычала Эллин, когда Женевьева осушила первый бокал и запихнула в рот спелую клубнику.

Взгляд Женевьевы метнулся к Эллин, Севину и Ковину, собравшимся неподалеку. Как и следовало ожидать, их наряды были столь же экстравагантны, как у нее, – если не более. У Севина была маска серебряного волка. У Ковина – разящей змеи с чешуей такого же алого цвета, как их с Севином глаза. А маска Эллин…

– Смотри, как раз вовремя – беспристрастное мнение третьей стороны, – объявил Севин, увидев Женевьеву. У него за щекой отсутствовал привычный леденец.

Севин жестом подозвал Женевьеву. Она взяла еще два бокала шампанского, подошла и с любопытством спросила:

– Да?

Ковин тихо присвистнул, оглядев ее с головы до ног.

– Выглядишь просто восхитительно, зайка.

– Осторожно, Ковин. Очаровательный вид обманчив, ходят слухи, что наша новая сестра кусается, – протянул Севин.

– Слухи, как обычно, правдивы, – подтвердила Женевьева, прежде чем сделать еще один глоток.

– Счастливчик Роуин, – пробормотал Ковин с ухмылкой, и вдруг у Женевьевы за спиной послышался шепот.

Она посмотрела на трех зевак – все они были наряжены в лебедей и держали в руках те же зеркала, что и толпа возле комнаты Роуина. Послышались слова «Роуин», «невеста» и «кусается» – они переводили взгляд то на нее, то на зеркала в своих руках.

– Всегда наблюдают, – тихо напомнила Эллин.

Женевьева сделала глоток побольше.

– У нас тут возник вопрос, – обратился Ковин к Женевьеве. – Можешь сказать – что, по-твоему, изображает маска Эллин?

Откровенно говоря, Женевьева не могла. Уровень исполнения маски резко контрастировал с великолепным серебряным платьем Эллин. Несомненно, какое-то животное. Нечто среднее между разъяренным медведем и домашней кошкой.

– Если ты не догадалась, она сделала ее сама, – сказал Севин после повисшей паузы, пытаясь скрыть за кулаком ухмылку и делая вид, что кашляет.

– Я изображала Сапфира, и вы оба об этом знаете, – прошипела Эллин. – Упаси меня ад, если из хобби у меня останутся только секс, драки и вечеринки, как у остальных!

– Возможно, тебе стоит исключить из списка рукоделие, – протянул Севин.

– Где, черт подери, Уэллс? – сердито сказала Эллин.

– Но-но, ты же знаешь правила – близнецам голоса не дается, – сказал Ковин.

Тем не менее Эллин унеслась прочь.

Женевьева подняла брови.

– Погодите, Эллин и Уэллс…

– Да, – перебил Севин, прежде чем она успела произнести слово «близнецы». Лишь через мгновение до Женевьевы дошло: он перебил ее, потому что вопрос мог показаться подозрительным кому-то из гостей. – Ладно, пойду поищу вампиров. У меня закончились леденцы.

Он ушел с важным видом. Женевьева неловко переминалась с ноги на ногу, оставшись наедине с Ковином.

– Итак, – Ковин окинул ее алым взглядом, – у тебя уже появились любимчики в нашем семействе?

– Те, с кем я не разговариваю в данную секунду, – ответила Женевьева.

Ковин усмехнулся.

– По крайней мере, у тебя есть чувство юмора.

Прежде чем Женевьева успела что-либо сказать, Ковина окликнули по имени, и он ушел, даже не попрощавшись.

Похоже, хорошие манеры в аду – давно утраченное искусство, подумала Женевьева, быстро осушила оба бокала и поставила на поднос проходившего мимо официанта. Она подошла к струящейся башне шампанского, наполнила еще один бокал и повернулась к залу, рассматривая толпу.

Где он?

– Ищешь кого-то?

Женевьева обернулась и увидела лицо, которое искала, – но не того человека.

На Реми был золотой костюм с закатанными до локтей рукавами. Несмотря на маску лисицы, она поняла, что это Реми, а не Роуин – по отсутствию пирсинга и по куда меньшему вниманию к собственной внешности. Волосы Роуина всегда были тщательно уложены, каждая деталь одежды продумана и подобрана – как и у нее самой. Реми явно расчесывался пятерней, а его рубашка была наполовину расстегнута, без запонок или галстука.

– Хочешь потанцевать? – предложил Реми, протянув ладонь.

Женевьева замялась: в голове всплыл недавний кошмар. Она рассеянно потянулась к кольцу на левой руке и, когда кончики пальцев коснулись холодного фактурного металла, с удивлением опустила взгляд и увидела перстень Роуина.

Она привыкла к тому кольцу – а теперь, видимо, привыкла к его отсутствию. Что ж, по крайней мере, теперь у нее снова появилась безделушка, которую можно крутить в руках. А еще эта безделушка подсказывала: намерения Реми вполне невинны, раз перстень остается холодным.

– Что-то не так? – поинтересовался Реми.

Женевьева покачала головой и наконец взяла его за руку, позволяя отвести себя на танцпол и прогоняя образы ужасного сна. Реми закружил ее в простом вальсе среди других пар – иронично, ведь она приехала в эту страну, надеясь именно на такие мгновения. Красивый кавалер, который вскружит ей голову танцами, а потом уведет в укромный уголок позолоченной комнаты.

Но в Энчантре золота не было. Были только безжалостные Сильверы.

– Я сожалею, – сказал он. – Из-за всего.

Она обернулась на толпу зрителей и волшебные зеркала в их руках.

– Не понимаю, о чем ты, Реми. Я жена Роуина. Я хочу быть именно здесь.

– Правда?

Женевьева подняла взгляд.

– Почему ты говоришь со мной, Реми?

– А нельзя? – удивился он, ловко ее закрутив.

– Как пожелаешь. Просто я не думала, что ты захочешь после нашей первой встречи, – объяснила она, когда он снова начал притягивать ее к себе.

И тут за его