Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит

Как только она открыла дверь, фигуры в масках и роскошных нарядах повернулись к ней. Они жутким образом напомнили ей воронов.

Кто-то ахнул:

– Это точно она. Невеста.

Все сжимали в руках нечто вроде ручных зеркал и разные пузырящиеся коктейли.

Одна из фигур – в платье из перьев и с маской павлина на верхней половине лица – подняла зеркало и попросила:

– Покажи мне невесту.

Когда изображение Женевьевы в реальном времени появилось на поверхности зеркала, ахнули все. Включая саму Женевьеву.

Потом вперед выступила еще одна фигура, нависла над ней, разглядывая, словно невиданную букашку. Его маска была ярко-синего цвета, как и глаза со скептическим взглядом, и костюм-тройка. В отличие от костюмов зайца или павлина, его наряд, казалось, изображал… человека в маске.

Кольцо Роуина внезапно начало нагреваться, и Женевьева изумленно посмотрела на палец.

– Ничего особенного, – фыркнул мужчина в синем.

Женевьева теребила кольцо.

– Знаешь, я подумала о тебе то же самое.

Казалось, это его позабавило – он скрестил руки на груди и наклонился к ней.

– Почему мы должны на тебя ставить?

Женевьева презрительно скривилась.

– Лучше спроси, почему это должно меня волновать.

Его улыбка померкла. Кольцо нагрелось сильнее.

– Разве ты не хочешь стать фаворитом? – сердито уточнил он.

Женевьева хихикнула.

– Вот еще – впечатлить кучку развратных придурков, которым нечем заняться, кроме как наблюдать за семьей, разрывающей друг друга на части?

– О, языкастая, – заметил кто-то с оленьими рогами на голове.

– Я думал, Роуингтон выберет кого-нибудь… потише, – пробормотал кто-то в ответ.

Женевьева чуть не расхохоталась. Несомненно.

– Смертные, – мужчина презрительно закатил глаза. – Думаешь, кого-нибудь из нас волнует моральное превосходство над другими, чтобы воспринимать твои слова как оскорбление? Проживи ты достаточно долго, так поняла бы: таких понятий, как развращенность или святость, не существует – есть лишь увлекательные способы скоротать время.

Вокруг раздался звон бокалов.

– Тогда я пошла, – сказала она, пытаясь двинуться дальше. – Наслаждайся своей бессмысленной вечной жизнью.

Мужчина сделал шаг, преграждая ей путь. Кольцо стало раскаленным.

Прежде чем Женевьева успела огрызнуться, он протянул руку и толкнул ее к стене. Плечи и поясница болезненно ударились о твердую поверхность, но она могла лишь тяжело дышать от ужаса, пытаясь взять себя в руки.

– Осторожнее, Седрик, – предостерег павлин. – Нокс убьет тебя, если испортишь ему игру.

– Я же не собираюсь ее калечить, – сказал Седрик с ухмылкой. – Просто хочу посмотреть, на что она способна. У меня ощущение, что ее вклад будет жалким.

Жалким. Это слово прозвучало вновь. Женевьеве стоило огромных усилий сдержаться и не броситься в атаку.

Вместо этого она просто ушла. Не хотелось доставлять толпе удовольствие, потеряв самообладание. Она не сомневалась: они еще насмотрятся на это в игре.

– Эй, мы еще не закончили, – крикнул Седрик, бросившись следом. – Слушай, давай начнем все сначала. У меня есть для тебя предложение, и я хотел убедиться, что не потрачу время впустую.

– Мне это неинтересно, – сказала она, не останавливаясь и не глядя.

– Не хочешь хотя бы узнать, какое? – настаивал он. – Я могу сделать нас богатыми. Ну, я уже богат. Так что, скажем, богаче.

– Если ты не отстанешь, я закричу, – бодро пригрозила она.

– Проклятье, ты можешь остановиться хоть на секунду…

– Роуин! – закричала она. – Тут какой-то странный мужчина пристает… ммм!

Седрик зажал ей рот рукой.

Она широко раскрыла рот и изо всех сил впилась зубами в чувствительную плоть между большим и указательным пальцами.

– Ах ты сучка! – взвыл Седрик, пытаясь ее стряхнуть, но она лишь сильнее вцепилась в руку.

Когда ему наконец удалось ее оттолкнуть, она повернулась и щелкнула зубами.

– Держись от меня подальше, в следующий раз прокушу до кости!

Уходя, она посмотрела на кольцо Роуина и провела по нему подушечкой большого пальца. С каждым шагом оно становилось все холоднее.

Когда Женевьева добралась до кабинета Баррингтона, до начала маскарада оставалось меньше часа.

В сумрачной, освещенной свечами комнате чувствовался сквозняк – у Женевьевы по спине пробежал холодок, пока глаза привыкали к темноте. Ее окутали ароматы дерева, табака и старых книг, а потом к ним примешался горький запах чего-то обугленного…

От ощущения силы, проникающей в комнату откуда-то из глубины, задрожали руки. Взгляд Женевьевы скользнул по книжным полкам за письменным столом в центре кабинета, и она нашла источник странной энергии. Большой и бездонный портал.

Казалось, его поверхность рябила – словно у бассейна с черной водой. Женевьева была настолько очарована и встревожена таинственной бездной, что не замечала Баррингтона, пока он не откашлялся.

– Женевьева, – мягко поприветствовал он, стоя у одного из книжных шкафов. – Проходи. Садись.

Женевьева подошла к кожаному креслу и присела на подлокотник, аккуратно свесив юбки набок. Она не хотела помять ткань.

– Чудесно выглядишь, – заметил Баррингтон, но в тоне безошибочно угадывалась грусть. – У тебя глаза как у Тесси. Ну, по крайней мере, когда я встретил ее впервые.

Когда некроманты завершали ритуал наследования магии, теплый лазурный цвет, с которым рождались женщины в ее семье, сменялся ледяным синим. Синий цвет Гриммов.

Как младшая сестра Офелии, Женевьева никогда не беспокоилась, что унаследует зловещие глаза матери. Синий цвет Гриммов не сочетался с цветом ее лица и волос, в отличие от Офи.

– А еще ты унаследовала ее целеустремленность, – сказал Баррингтон, вырвав Женевьеву из размышлений.

– Офелия назвала бы это упрямством, – пробормотала Женевьева.

Он попытался улыбнуться, но в его лице читалась боль.

Пауза.

– Что случилось? – наконец выдавил он. Женевьеве не терпелось задать собственные вопросы, но она понимала: его вопрос – самое подходящее начало.

– Случился мой отец. Мы узнали, что он вернулся в Фантазму, и там есть уровень… Подлог. Если проиграешь, умрет твой самый любимый человек, и он…

Баррингтон так сильно сжал подлокотники кресла, что побелели костяшки, и прорычал, едва сдерживая ярость:

– Он еще жив? Габриэль?

– Мы с Офелией точно не знаем. И никто из нас больше не хочет искать…

– Я найду его, – прошипел Баррингтон. – Я всегда знал: этот ублюдок станет ее погибелью. Ей вообще не следовало участвовать в Фантазме. Поэтому мы и…

Он осекся, сжав губы.

– Расскажите, – взмолилась Женевьева. – Все. Я хочу знать, мне необходимо знать, что произошло, как она стала той, кем была. Почему она никогда…

«Не любила меня?»

Нет, неправда. Несомненно: Тесси Гримм любила обеих дочерей. По-своему.

«Возможно, дело в том, что я могла стать кем угодно, чем угодно, и она все равно не испытывала бы ко мне тех же чувств, что и к Офи? Да, так ближе».

– Я приехала сюда в поисках семьи,