Дело чести - Андрей Владимирович Булычев

Оторвавшись от Насти, Алексей сгрёб их всех руками.

— Вы-то как вытянулись! Меня скоро догоните!

— Папа, а у тебя наград сколько! — воскликнул Алёшка, теребя нашейный командорский крест.

— А у моего тоже много, — важно заявил Вовка. — У него тоже кресты и звёзды на мундире. Дядя Лёша, а мой папа не приехал с вами?

— Нет, мой хороший, — погладил его тот по голове, — он чуть позже приедет.

Сделав шаг навстречу, Алексей крепко обнял жену и прижал её к себе.

— Живой… — прошептала Катарина, и голос её дрожал. — Живой… Господи, спасибо Тебе.

— Живой, — повторил Алексей, гладя её по волосам. — Я здесь. Я дома, всё хорошо, милая.

— Тихо, тихо, пусть постоят, — придерживая Анну, негромко сказал Кулгунин. — Сейчас и мы подойдём.

Прошла пара минут, и Олег шагнул вперед.

— Ваше превосходительство, в поместье всё в порядке, без происшествий, заводы и артели работают, люди присмотрены и сыты, все при деле! — доложился он громко. Взгляд управляющего был прямым и спокойным, без тени угодничества. — Здравствуй, друг, — обнял его Алексей. — Рад тебя видеть. За твоей спиной — я как за каменной стеной. Знал, что ты здесь, потому и не волновался. А ребята: Живан, Серёга, — да многие, кого помнишь, тебе привет передают, ну и подарки, само собой, но это уж чуть позже.

— Спасибо, Алексей, — пробормотал тот растроганно. — Какие там подарки. Ничего не надо. Сам приехал, вот и здорово.

Анна, обняв брата, прижалась щекой к походному сюртуку и тихонько всхлипнула:

— А Ильюшка где? Думала, может, тоже приехал?

— В полку Илья, Аннушка, на службе он, всё хорошо, — ласково успокоил ее Алексей, бережно похлопывая по плечу. — Царапнуло его малость в деле, но всё давно уже зажило, и следа почти не осталось. Зато теперь он у нас целой ротой командует, ордена за храбрость получил. Скоро и сам в отпуск приедет, как только дела позволят. Государь после похода обещал офицерам, нужно только очереди дождаться.

Анна облегченно перекрестилась, отошла чуть в сторону, утирая слезы концом платка.

Из-за ее спины показалась Милица, в глазах ее застыл немой вопрос.

— Как Сергей, где? Жив ли? — спросила она негромко. — Вижу, не приехал. Что с ним?

— Всё хорошо с Сергеем, — ответил Алексей, обняв её. — Жив-здоров, и шлет тебе великий поклон. В карете письмо он него и подарки. Ты не волнуйся за мужа, вырваться от службы сейчас ох как непросто. Глядишь, с делами управится и тоже на побывку прикатит. А может, и сама туда поедешь, у нас ведь целый особняк в столице простаивает. Ну, всё, всё — успокоилась?

Милица облегченно кивнула, на губах ее мелькнула светлая улыбка.

— Мама, давай-ка я вас обниму, — Алексей прижал к себе Йовану. — Все хозяйские заботы на ваших плечах.

— Всё в радость, Лёша, всё в радость, — утирая слёзы, прошептала та. — Ну вот и снова начинают слетаться детки в гнездо. Серёжу с Ильюшой осталось дождаться и Коленьку с Егоркой. Видел их?

— Видел, мама, — подтвердил Алексей. — Вымахали, возмужали ребятки, начальство хвалило за прилежность в учёбе и поведение. Нареканий никаких нет. Передавали вам и всем горячий привет.

Тут только он заметил, что по всему просторному двору — от конюшен, флигелей и дальних людских изб — уже сошлись ветераны. То были отставные егеря, пожилые и калеки, которые жили и трудились в Егорьевском. Было их уже немало. Кто-то шел, опираясь на костыль, кто-то придерживал пустой рукав. Несколько человек даже успели облачиться в чистые праздничные рубахи или кафтаны, и на их груди в лучах заходящего солнца поблескивали медали. Подошли несмело, остановились плотной группой поодаль, и тихонько смотрели, не решаясь нарушить идиллию семейной встречи.

— Стройся, братцы! — негромко, но привычно скомандовал Потап Ёлкин, выходя в середину. — Чай, не у кабака стоим, а цельного гвардейского генерала встречаем. А ну выправку покажи!

Отставники дружно зашевелились и плечо к плечу выровняли свою неровную шеренгу. Потап шагнул вперед, подтянулся и замер.

— Ваше превосходительство, отставной старший унтер-офицер Ёлкин! — рявкнул он, приложив ладонь к картузу. — Дозвольте от лица всех ветеранов-егерей приветствовать вас в родном доме?

Алексей подошел к растянутому строю ближе и тепло кивнул:

— Спасибо, Потап. Здравствуйте, братцы.

— Здравия желаем, вашпревосходительство! — рявкнули пара десятков глоток.

— Рад видеть всех вас в здравии. Спасибо за образцовый порядок.

— Рады стараться, вашпревосходительство! — громогласно отозвался строй.

— Вольно! — Алексей улыбнулся. — Здоровайтесь уже друг с другом, братцы. Чего застыли? — обернулся он к приехавшим с ним егерям. — Всё, торжественная часть на этом закончена. Вольно! Разойдись!

Егеря, загомонив, бросились друг к другу, поместные ветераны обступили прибывших, обнимали, хлопали по плечам, наперебой расспрашивая о заграничном походе.

Катарина, прижимаясь к плечу мужа, с тихой грустью наблюдала за этой радостной встречей. Она окинула взглядом толпу, кого-то ища глазами, но так и не нашла.

— А где же Карпыч, Лёша? — негромко спросила она, заглядывая мужу в лицо. — Или он в столице при полку остался?

— Нет больше Карпыча, — глухо произнёс Алексей, и лицо его вмиг потемнело. — Погиб смертью храбрых дядя Ваня. Под картечные пули пошел в своем последнем деле. Заслонил собой людей. Там, у далекой реки По, в итальянской земле мы его и похоронили.

Катарина замерла. Вся радость встречи вмиг сошла с ее лица, губы дрогнули, а на глаза навернулись тяжелые, горькие слезы. Она перекрестилась, глядя куда-то мимо мужа:

— Господи, да как же так?.. Он ведь совсем старенький был, калечный. Зачем же в самый огонь? Ему ведь только при обозе и место…

— Война, милая, возраста не спрашивает, и где ты служишь не разбирает. — Алексей бережно привлек жену к себе, словно желая укрыть от вечерней прохлады. — Ладно, Катенька, будет о грустном на пороге. Живые о живом думают. Помянем ещё Ивана Карпыча и всех, кто не вернулся с похода. А пока… пока давай встрече нашей радоваться, ведь мы дома сейчас. Живые.

Катарина молча снова перекрестилась, смахнула набежавшую слезу и согласно кивнула, беря себя в руки. Кругом, не замечая взрослой печали, вовсю звенели детские голоса. Алёшка, Вовка и Софа с криками носились вокруг замерших экипажей, играя в догонялки и заставляя лаять дворовых собак.

Под этот неуемный детский шум из толпы ветеранов, обступивших прибывшие повозки, к Алексею подошел Макарович. Он привычно вытянулся перед генералом и произнес негромким, уверенным голосом:

— Ваше превосходительство! Докладываю: все двенадцать винтовальных ружей, кои ехали в моей повозке под неуёмным присмотром, доставлены в полной комплектности и исправности. Замки и стволы проверены, всё от пыли прикрыто, смазка на всём свежая. Куда изволите, чтобы мы