Дело чести - Андрей Владимирович Булычев

— А как с пахотной землёй?

— А с пахотой… — Горбунов поморщился, неловко повёл плечом. — С этим, конечно, худо, и так её немного, да ещё и Глебов поля запустил, часть уже кустарником поросли. Около самих деревень пахота ещё есть, а так, чуть дальше — одни перелоги, и для посевов не годится, разве что под выпас, ну или расчистить. Людей-то у него ведь мало осталось, распродал он по большей части крестьян. А без крестьян какая же пахота? Но тут ведь даже не в пахоте дело, а в том, что я вам показал. Ну что вы, Алексей Петрович, решили — будете брать?

— Тридцать тысяч, конечно, сумма изрядная, — Егоров почесал голову. — Ивану Кузьмичу придётся покрутиться, чтобы её найти, ну да ладно — по рукам. И за ваше посредничество ещё, само собой, сколько обговаривали, приложится, лишь бы всё быстро и по закону сладилось.

Он сделал ударение на последних словах, посмотрев пристально в глаза Горбунову.

— Что вы, что вы, ваше превосходительство! Какие могут быть сомнения?! — расплылся тот в улыбке. — Всё честь по чести. Документы, как и положено, подготовим. Нужны будут только ваши подписи.

Кулгунин с Лазаревым, чтобы не мешать важному разговору, в это время обходили участок, прикидывая, где было бы лучше поставить заводские корпуса и запруду, где устроить малую пристань, а где проложить дорогу.

— Господа, ступайте сюда, мы всё! — крикнул Алексей, подзывая их к повозкам. — Сговорились. Теперь готовь деньги, Иван Кузьмич. Прямо сегодня отдаём задаток в пять тысяч, остальное — как только купчую оформим.

— Понял, Алексей Петрович, — Лазарев кивнул, прикидывая в уме, где взять деньги. — Задача непростая, Алексей Петрович, но ничего — выкрутимся.

Они ещё немного прошлись вдоль обрыва, обсуждая, где лучше устроить карьер, где возводить стены корпусов и заводских амбаров. Солнце начало клониться к закату, тени вытянулись, и повеяло вечерней прохладой.

— Пора и честь знать, — произнёс Алексей, поглядев на небо. — В темноте по здешним просёлкам трястись — то ещё удовольствие, а Петру Семёновичу ещё и до Козельска добираться. Или, может, у нас заночуете, а уж завтра в город?

— Вы уж простите великодушно, ваше превосходительство, — он церемонно поклонился, прижав руку к груди, — дел срочных невпроворот. Если у вас заночую и потом мне с утра выезжать — считай, целый ведь день будет потерян. Я уж, с вашего позволения, в следующий раз у вас погощу. Тут вот развилка через пару вёрст на просёлке, вам к усадьбе своей, а мне напрямую в Козельск. Бог даст, если поспешу, уже к ночи дома буду.

— Ну, смотрите сами, Пётр Семёнович, не буду неволить, — кивнул Алексей. — Как вам удобнее.

Горбунов ещё раз поблагодарил генерала, раскланялся с Лазаревым и Кулгуниным, затем, придерживая шляпу, засеменил к своей пролётке.

— Премного благодарен, ваше превосходительство, за такую полезную прогулку! — крикнул он уже из неё. — Всё в самом лучшем виде устроим, не извольте беспокоиться!

— С богом, Пётр Семёнович! — ответил Алексей.

Лошади тронули, и пролётка уездного предводителя, подпрыгивая на ухабах, скрылась за поворотом.

— Ох какой он довольный, — покачал головой, глядя вслед, Кулгунин. — Прямо как тот кот с чулана, что там сметаны объелся.

— Будешь тут недовольным, когда такие деньжищи сами в руки идут, — проворочал Лазарев. — Уездный судья и тот три сотни в год жалованьем получает, на пятьдесят рублей больше, чем капитан исправник, а у уездного предводителя дворянства вообще должность выборная, ему из казны жалованья не положено. Зато — «особая благодарность» прилипает, — он выразительно покрутил пальцами, — сама в твои руки плывёт.

— Ладно, Иван Кузьмич, не завидуй, — усмехнулся Егоров. — Без Горбунова нам эту землю никак не взять. Пусть и он берёт как за работу. А у нас дело будет.

Он оглядел залитые предзакатным солнцем перелески и махнул рукой:

— Рассаживаемся, господа, домой поедем. Трогай, Илья.

Глава 11. Ваня

Утро после поездки к песчаным карьерам выдалось на редкость тихим. За окном кабинета уже вовсю светило солнце, а Алексей всё сидел над теми бумагами, что принесли недавно Кузьмич с Олегом. Всё как обычно: счета от поставщиков и запросы от управляющих производством, просьбы от деревенских старост и артельных старшин. В отдельной папке лежало несколько десятков листов от Лазарева с пометками о ценах на масло, крахмал, одеколон и прочую продукцию поместья. Алексей уже собирался взяться за очередной лист, когда дверь скрипнула и в комнату тихонько вошла Катарина.

— Не спится? — спросил он, улыбнувшись.

— Да вот проснулась, смотрю, а тебя рядом нет. — Она присела на край кресла у стола, поправила складки утреннего платья, оглядывая заваленный бумагами стол.

— Дел много накопилось, — Алексей отложил в сторону лист. — Кузьмич целый портфель со своими отчётами принёс, да и от Олега чуть только меньше. Хотел перед тем, как всех поместных управляющих собрать, прежде всю канцелярию своими глазами пробежать, но боюсь, быстро не управлюсь. Пожалуй, на завтра совет назначу. А вот тебе что не спится? Рано ведь ещё.

Катарина пожала плечами.

— Сейчас ночи самые короткие, петухи закричали — и можно вставать. Да и так, думы разные в голове… О тебе, о хозяйстве, о детях. Давно мы вот так тихонько, вдвоём, не сидели.

— Не-ет, тебя явно что-то беспокоит, — промолвил, вглядываясь в лицо супруги, Алексей. — Что-то случилось? Кто-то нездоров? Милица, мама?

— Господь с тобой, Алёша! — воскликнула та. — Что ты?! Все здоровы. Тут у Насти такое… Нет, нет, всё хорошо! — воскликнула она, заметив, как напрягся муж. — Я про другое. В феврале месяце мы на двух санях на Лихвинскую ярмарку ездили — Милица, все детки, — и там так получилось, что Настюша с молодым человеком познакомилась…

— Ого! — воскликнул Алексей, откидываясь на спинку кресла. — Как познакомилась?! Кто такой? Как зовут?!

— Лёша, ну не перебивай, сейчас всё скажу, — промолвила Катарина. — Иван Ильич Головин. Капитан Низовского полка. Из старинного графского рода. Между прочим, очень приличный, воспитанный молодой человек. Он тогда тоже на ярмарке был, со своим другом. Как увидел, что мы с покупками, сразу помочь подскочил, чтобы поднести, хотя рука одна на перевязи. Представился, до экипажа проводил, корзину донёс и лошадей подержал, пока садились.

— И что, прямо так, на ярмарке и познакомились?

— Да, прямо так, — подтвердила Катарина. — Настя, когда он только подошёл, вся зарделась, слова вымолвить не могла. А он такой вежливый, тактичный, осторожно у неё корзинку здоровой рукой перехватил. «Позвольте, — говорит, — я вам, сударыня, помогу. Извините, — говорит, — негоже такой