Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Крис ушёл.

Олаф остался.

– Что ты хочешь сказать? – спросил я.

– Лор останется. Он не уедет.

– Лор выполнит приказ.

– Лор выполнит приказ, если приказ не противоречит тому, что он видит. Если наёмники подойдут до конца срока, он будет драться. Если подойдут после, он будет драться, потому что уедет через наших врагов. Дорога на запад пройдёт мимо людей Мора. Лор не дурак.

Олаф был прав, и я это знал. Лор не уедет. Не потому что я попросил, а потому что отступление через территорию, которую контролировали наёмники, было опаснее, чем оборона холма.

Двадцать шестой день.

Пятый нарезной ствол я закончил к полудню. Шестнадцать минут на канавку. Час на четыре. Впайка эфирита за тридцать пять минут. После впайки мана саднила, как мышца после длинного марша, но не горела. Запас оставался. Дар рос.

Бурт собрал аркебузу к вечеру. Пять нарезных стволов. Раст, Грит, Фольк, Тим и один в запасе.

– Кому пятый? – спросил Бурт.

– Мне.

– Вам.

– Мне. Запасной, но если понадобится пятый стрелок на четырёхстах шагах, я выйду сам.

– Вы барон.

– Я инженер. И я стреляю на четырёхстах лучше, чем кто угодно, кроме Раста. Не потому что глаз лучше. Потому что я знаю, как летит пуля.

Бурт не стал спорить. Он давно перестал спорить с вещами, которые не мог изменить.

На холме работа шла. Эверт оказался таким же методичным на поверхности, как и под землёй. К вечеру двадцать шагов передней траншеи были готовы: по пояс глубиной, с аккуратным валом вынутой земли перед собой. С Даллем и Михтом, которых выделил Лор, Эверт обещал закончить все три линии за два дня.

Тим тренировался на дальнем поле. Первая стрельба из нарезного ствола: семь из десяти на двухстах шагах, пять из десяти на трёхстах. Хуже Раста, но для первого дня приемлемо.

Раст стрелял рядом, спокойно, как человек, который делает привычную работу. Восемь из десяти на трёхстах. Пять из десяти на четырёхстах. Каждый промах он анализировал: ветер, дыхание, хват, момент спуска. Записывал на доске углём. Раст учился у самого себя.

Грит и Фольк стреляли на отдельных мишенях. Грит: шесть из десяти на двухстах. Фольк: пять из десяти, но без единого дикого промаха, каждая пуля в пределах мишени. Медленный, точный, надёжный. Лор оказался прав.

Вечером пришёл ответ от Дорна. Устный, через гонца.

– Барон Дорн выступает завтра на рассвете. Двадцать три бойца, десять аркебуз, трёхдневный запас. Маршрут через лес. Просит подтвердить место сбора.

– Восточная опушка, у ручья. Крис встретит.

Дорн будет через два дня. Кельн через три-четыре.

Я поднялся на холм. Вечерело. С вершины были видны дорога, усадьба, стрельбище, кузня, шахтный двор. Всё, что я построил за полгода.

Западный склон уходил вниз полого. Подножие терялось в тени деревьев. Наёмники пойдут отсюда. Увидят холм. Увидят траншеи. Поймут, что их ждали. Но не поймут, что их ждали с нарезными стволами на четырёхстах шагах.

– Арморн.

Олаф. Поднялся на холм тихо, как умел.

– Стою, думаю.

– Вижу. Лицо у вас такое, как когда чертите.

– Олаф. Одно.

– Слушаю.

– Если со мной что-то случится в бою. Тим принимает командование. Не Крис, не ты. Тим.

Олаф молчал. Лицо каменное, как всегда, когда он не хотел показывать, что чувствует.

– Почему не я?

– Потому что ты лучший мечник в баронстве. Если они прорвутся в траншеи, ты нужен с клинком, а не с командованием. Тим нужен наверху, с обзором и решениями. Он молод, но он видит поле. На каждом занятии я давал ему задачу: «Откуда ударят? Куда поставишь стрелков? Когда отступишь?» Он отвечал не всегда правильно, но всегда логично. Он думает, Олаф.

Олаф вздохнул.

– Тим. Парню восемнадцать.

– Мне здесь двадцать. Внутри больше.

– Я знаю, – тихо сказал Олаф. – Я давно знаю.

Он развернулся и пошёл вниз.

На двадцать седьмой день Дорн привёл своих людей.

Крис встретил их у восточной опушки. Двадцать три бойца, десять с аркебузами, тринадцать мечников и арбалетчиков. Все в дорожных плащах, без знаков. Дорн впереди, на коне, борода в пыли, глаза злые и весёлые одновременно.

– Пришли, – сказал он. – Два дня, как обещал. Ваш мальчик-стрелок показал дорогу через болото, о которой я не знал. Сократили полдня.

– Разместитесь на восточной стороне усадьбы. Крис покажет. Сегодня отдых. Завтра осмотр позиции.

Дорн огляделся. Увидел свежую землю на холме. Увидел рогожу, под которой угадывались пушечные стволы. Увидел стрелков на стрельбище.

– Вы готовитесь всерьёз.

– Мы готовимся.

– Когда?

– Скоро. Может быть, через неделю. Разведка даст сигнал. – Я помолчал. – Кельн?

– Выступает завтра. Десять бойцов, шесть аркебуз. Маршрут через мою территорию. Будут через три дня.

Я посчитал. Двадцать шесть моих стрелков, пятеро Лора, двадцать три Дорна и десять Кельна. Плюс я, Олаф, Крис, Бурт. Шестьдесят восемь бойцов. Против пятидесяти-шестидесяти наёмников и двух-трёх магов. Числа сопоставимы, но у нас позиция, пушки, нарезные стволы и фугасы. У них маги и внезапность, которой больше нет.

На двадцать восьмой день фугасы были закопаны. Двенадцать глиняных горшков, по три фунта пороха, набитых осколочным железом и гвоздями, присыпанных землёй, с масляными фитилями, выведенными к передней траншее. Бурт лично закладывал каждый, лично проверял, лично маскировал.

Траншеи были готовы. Три линии, как планировалось. Передняя глубиной по пояс, с бруствером из земли и брёвен. Задняя для резерва. Боковые площадки для пушек, укреплённые камнем. Эверт работал так, будто строил штрек: ровно, точно, с расчётом на устойчивость.

Пушки затащили на позиции вечером. Две слева, одна справа. Расчёт Вига обслуживал левую пару. Третью пушку обслуживали мои люди, под руководством Криса.

Тим за два дня подтянулся до шести из десяти на трёхстах шагах. Не блестяще, но достаточно. Раст дошёл до шести из десяти на четырёхстах. Каждый день прибавлял по половине попадания. Через три дня будет семь.

Вечером двадцать восьмого пришёл Март. Он не ездил в Серую Броду, как обещал. Новости пришли к нему.

– Лагерь на развилке снялся, – сказал он. – Вчера. Мой возчик проехал мимо утром: шатры сняты, костровища залиты, на дороге следы подков. Направление: восток.

Восток. К нам.

– Сколько?

– По следам: двадцать-двадцать пять лошадей. Пешие оставляют меньше следов,