Непосвященная - Селена Ниршева

— Нам нужно срочно поговорить с Карионом. Если Миада знает, что Терас пробрался в её сознание… значит, она не станет долго ждать. Нужно напасть первыми. Сайлас, сколько времени вам нужно на окончательную подготовку?

Сайлас нахмурил брови, лицо его стало похоже на каменную маску, за которой шли молниеносные расчёты. Затем он коротко, отрывисто бросил:

— На всё — дня четыре. Не меньше.

Арон виновато посмотрел на меня.

— Терас, извини, но дальше нам нужно обсудить некоторые детали… наедине.

Я понимающе кивнул. Конечно. Вдаваться в подробности стратегии в моём присутствии было бы безумием. Да, Аксель заверил, что моё сознание под защитой… но кто мог знать это наверняка? Лучше перестраховаться. Поэтому я, не говоря ни слова, ещё раз кивнул, развернулся и вышел, приняв решение: сейчас же я направлюсь к Карсту и задам ему тот самый, главный вопрос. Напрямую.

* * *

Дверь в покои Карста, как и раньше, охраняли двое стражников. Несмотря на слова Арона о том, что он хочет освободить мальчишку, решение, видимо, ещё не было окончательным. Или правитель знал больше, чем мне казалось, но пока не спешил делиться этими мыслями со мной. Главный же вопрос вертелся у меня в голове: а могу ли я сейчас вообще говорить с Карстом об этом? Может, попытаться завуалировать суть, говорить намёками?

Пока я копался в этих мыслях, ноги сами принесли меня к страже. Один из них, узнав меня, оценивающе нахмурил брови, его взгляд скользнул по каменному ободу на моей шее.

Я попытался изобразить максимально безобидную, дружелюбную улыбку и как можно спокойнее сказал:

— Я ненадолго. Просто навестить.

Стражи молча переглянулись, затем, после короткой паузы, почти синхронно кивнули и расступились, пропуская меня. Я облегчённо выдохнул и шагнул в комнату.

Карст лежал на кровати, уставившись в потолок, но, заметив движение, резко обернулся.

— Терас! — радостно, почти с детским восторгом выдохнул он, мгновенно соскальзывая на пол.

— Да, это я, — постарался подхватить его тон, усаживаясь в кресло у кровати. — Как прошла встреча с правителем?

Карст задумался, его лицо стало серьезным.

— Я пытался помочь и…

— Подожди! — резко, почти инстинктивно перебил я его, наклонясь вперёд. — Мы опасаемся, что ошейник может быть двусторонней связью с Миадой. Поэтому лишнего, самого важного, при мне не говори. Понимаешь?

Карст вытаращил глаза, полные внезапного страха, и быстро, испуганно кивнул, сжав губы.

Я продолжил, понизив голос до доверительного шёпота:

— На самом деле я здесь по очень важному вопросу. Помнишь нашу встречу, когда мы пили вино?

— Да, но… если честно, я не очень помню, о чём мы говорили, — пожал он плечами, стараясь выглядеть невинно. — Видимо, вино было очень крепкое.

— А я помню, — тихо, но очень чётко сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Так вот, в тот день я узнал от тебя одну очень важную вещь.

Карст заметно занервничал, его пальцы вцепились в край одеяла. Я выдержал паузу, давая ему понять серьёзность момента, обдумывая каждое слово.

— Скажем так… я в курсе насчёт твоих родителей.

После этих слов Карста буквально затрясло. Он сжался, будто от удара, его лицо побледнело, а во взгляде мелькнул чистый, животный ужас.

— Стой! Не переживай так! — я почти выкрикнул, протягивая к нему руку, но не решаясь прикоснуться. — Я никому не сказал! Ни единой душе!

Карст кивнул, но это был жест полной растерянности. Затем, едва шевеля губами, он прошептал так тихо, что я едва разобрал:

— Арон… тоже в курсе.

Я замер, как вкопанный. В голове пронеслись все последние дни, каждый разговор — нет, я точно ничего не говорил!

— Но откуда? — вырвалось у меня, и голос прозвучал хрипло от неожиданности.

— Я… я сам сказал, — Карст поник головой, его плечи сгорбились под невидимой тяжестью. — Знаю, это глу…

— Нет! — резко выкрикнул я, инстинктивно оглядываясь на дверь. — Не говори этого вслух! Даже мысли не формулируй!

Карст понимающе кивнул, сглотнув. Продолжал он уже более собранно, но всё так же тихо:

— Вообще, главный из меня… никакой. Я ещё молод. Но я посчитал, что будет честно сказать правду. Ведь от этого теперь зависит слишком многое… слишком много жизней.

Я смотрел на этого мальчишку и не мог поверить. Неужели в этом хрупком, напуганном теле нашлось столько храбрости, чтобы сознаться во всем Арону, правителю Двора Неба? В глазах у Карста стояли слёзы, но он их яростно сгонял, сжимая кулаки.

— Я много думал, пока сидел здесь один, — тихо начал он снова. — И решил, что не могу просто стоять в стороне. Это наследство… оно как проклятие. Но разве я могу отвернуться от всех, кто будет в нём нуждаться, если случится самое страшное? После того, что я видел у Зораха… я не могу.

Я посмотрел на Карста совершенно другими глазами. Вместо жалости и желания укрыть его от мира, во мне вспыхнуло жгучее уважение. И странное, щемящее облегчение: мне не пришлось предавать его доверие, раскрывая секрет за него. Он сам сделал этот невероятно трудный выбор.

Я протянул руку и крепко, по-мужски, взял его ладонь в свою и сжал.

— Я горжусь тобой, — сказал я просто и искренне, глядя ему прямо в глаза. — Просто знай это.

Карст сдавил мою руку в ответ.

— Арон сказал… что если это случится, если мне придется… стать им, то одного меня не бросят. Что мне найдут наставника, который подскажет в самом начале и научит всему, что нужно.

— Я рад, Карст, — ответил я, и в груди расправилось теплое, гордое чувство. — Я всегда знал, что ты храбрый. И добрый. Настоящий.

Карст смущенно, почти болезненно улыбнулся, отводя взгляд.

— Ну, не прям уж храбрец… Но стоять в стороне — не смогу. Не после всего.

Мы поговорили ещё немного — о жизни при Дворе, о простых вещах. Карст рассказал, что не всё время провел взаперти: его водили в библиотеку, а один из стражников, Римал, часто заходил просто поболтать, чтобы он не чувствовал себя одиноким узником. Убедившись, что с ним всё в порядке и он не сломлен, я направился к себе.

В моей комнате на столе уже лежали две знакомые склянки с записками. Одна — «перед сном», другая — «после пробуждения». Чётко, ясно,