Непосвященная - Селена Ниршева

Алиана горько усмехнулась, и в её глазах блеснули непролитые слёзы.

— Я не понимаю… почему он там. С ней. Если всегда… всегда выбирал меня…

— Он под заклятьем, Алиана! — я всплеснула руками, пытаясь до неё достучаться. — Он под её полным влиянием! Его глаза… они словно неживые, остекленевшие. Такие же, как у брата Кариона, Дорока. Он не знает, что делает! Он — пленник!

— Как только мы обнаружили пропажу книги, следопыт вызвался её найти, — монотонно продолжила Алиана. — Тогда мы ещё не знали, что всё это дело рук Миады. Видимо, следы привели его прямиком в её логово. И он не вернулся.

— Ты ждешь его уже… несколько столетий? — прошептала я, и сердце сжалось от невероятной, тихой жалости.

— Я уже и сама не знаю, чего жду, — её голос сорвался. — За это долгое время, что мы здесь, весь смысл нашего существования свелся к выполнению требований Инелы, обучению младших и к безнадежному ожиданию. Надежда на ту, единственную ведьму, которая смогла бы возродить наш дом, таяла с каждым годом. Пока не появилась та, что поможет нам.

— Ты же… про меня сейчас? — неуверенно спросила я, чувствуя, как на плечи ложится невероятно тяжелый груз — не только силы, но и чужих надежд.

— Про тебя, солнышко. Про тебя, — Алиана хитро, сквозь печаль, улыбнулась. — Тебе посчастливилось получить истинный дар Первой. Сам Источник одарил тебя её силой. Это знак.

— Да уж, посчастливилось, — опустив глаза, с горечью выдохнула я, разглядывая свои ладони. Во мне таилась сила, которую я до конца не понимала и боялась.

— Эй, не надо так, — Алиана наклонилась ко мне, и её голос снова стал поддерживающим. — Ты со всем справишься. И мы поможем. Не забывай: мы — ведьмы-сестры. Мы помогаем друг другу, пока хоть одна из нас в этом нуждается. Это наш закон.

— А как же следопыт? — тихо спросила я, возвращаясь к самой болезненной теме. — Его можно вернуть? Ты… ты его всё ещё любишь?

— Я всегда любила его. И буду любить, — прозвучало просто и страшно в своей неизменности. — Ты знаешь, когда ты появилась здесь, ты дала нам всем надежду на возрождение дома. А мне… ты дала надежду, что я смогу вернуть его.

Алиана тяжело, будто сбрасывая камень, вздохнула и вдруг лукаво улыбнулась, меняя тему.

— Ладно, хватит о грустном. Ты знаешь, кто у меня на шее?

— Твой фамильяр? — улыбнулась я в ответ, стараясь подхватить её тон.

— Да! — Алиана гордо выпрямилась, и змейка подняла голову, сверкая чешуей. — И не просто фамильяр. Это часть меня. Мы связаны душой. Не смотри, что она такая маленькая. Когда мне нужна защита, она уничтожит любого, кто встанет у нас на пути.

Я удивленно округлила глаза, разглядывая хрупкое, на первый взгляд, создание.

— А так с виду и не скажешь!

— Внешность бывает обманчива, солнышко, — мудро заметила Алиана. — Поэтому никогда не недооценивай себя. Когда-то Селена говорила мне то же самое, прежде чем я обрела уверенность.

— Да, она и вправду заботится обо всех, как…

— Как нянька! — рассмеялась Алиана, и смех её прозвучал уже беззаботнее.

— А где, кстати, она сейчас?

— У Селены ночка была… жаркая, — Алиана многозначительно подмигнула мне.— Видимо, хочет выспаться.

— О-о-ой, — я потупила взгляд, прекрасно понимая, с кем именно у неё была эта «жаркая ночь».

— Да, — кивнула Алиана, словно читая мои мысли. — Но несмотря на это, сегодня она, как только отойдет, будет весь день искать шпиона Миады. Надеюсь, у неё получится.

— А знаешь что? — неожиданно воскликнула Алиана, и её глаза блеснули азартом, сметая остатки недавней грусти. — Давай я покажу тебе, как работает настоящая связь с фамильяром?

Меня несколько удивила эта стремительная смена настроения, но волна живого любопытства накрыла с головой. Отказать ей в таком увлекательном представлении, я не могла. Широко улыбнувшись в ответ её внезапному оживлению, я тут же согласилась:

— Конечно! Очень хочу увидеть!

Алиана с горделивой осанкой прошествовала на середину комнаты, в мягкий круг света от камина. Она медленно вытянула руку, и её змейка мгновенно отозвалась: гибкое тело изящно, почти ласково проползло по плечу, рукаву и обвилось вокруг запястья, а затем выползло на раскрытую ладонь, сверкая чешуей в отблесках синего пламени. Я завороженно наблюдала, и тут мой взгляд поймал нечто странное. Всего на один миг — зрачки в глазах Алианы резко сузились, превратившись в тонкие вертикальные щелочки. Прямо как у змеи на её руке. В воздухе запахло серой.

Тогда Алиана склонилась в изящном поклоне и опустила ладонь к самому полу. Змея так же плавно соскользнула с её пальцев и, коснувшись пола, зашипела — тихо, но с таким низким, вибрирующим звуком, от которого по спине пробежали мурашки.

Я судорожно вдохнула, чувствуя, как пространство комнаты внезапно накалилось. Магия не просто проснулась — она взметнулась, сгустилась вокруг Алианы плотным, пульсирующим коконом. Воздух заколебался, затрепетал, и я ощутила на своей коже лёгкое, колючее давление, будто тысячи невидимых игл. Это был не просто всплеск силы — это было слияние, рождение единого целого из двух половинок.

Алиана гордо подняла подбородок, и на моих глазах началось превращение. Змея стала расти. Не просто увеличиваться, а разворачиваться из сжатой пружины в величественную, устрашающую форму. Её чешуя заиграла глубоким золотым сиянием, тело вытягивалось, с мягким шипением обвивало стан Алианы, поднимаясь всё выше и выше, пока макушка змеиной головы не оказалась на добрых полметра выше головы ведьмы. Затем змея замерла, и её мощная, треугольная голова мягко опустилась, коснувшись подбородком макушки Алианы в жесте безграничной преданности и защиты. Они стояли, сплетенные воедино: женщина и дух, плоть и магия.

Я ахнула, застыв на месте. Зрелище было не просто впечатляющее — оно завораживало, гипнотизировало. В этой монументальной фигуре не было ни капли агрессии, только совершенная, первобытная мощь и абсолютная гармония. Я боялась пошевелиться, боялась даже вздохнуть, чтобы не нарушить эту священную, трепетную тишину, царившую между ними. Это было не показное могущество, а сама суть их связи.

Алиана выждала, пока мой шок пройдет, и её губы тронула едва уловимая, торжествующая ухмылка.

— Покажи себя, Лилель, — произнесла она твёрдо, и её