В погоне за Смертью - Кирилл Архангельский

class="p1">Если я правильно помню – именно используя свою остроту оно и размножалось: пробегающему по лежащим на земле маленьким серпам зверю, наконечники впивались в лапы. После чего страдающий от загноения зверь уносил семечко далеко от самого дерева. Настолько далеко, насколько успевал, пока исторгающий из раны гной не выбрасывал семечко на землю, где уже оно и прорастало.

Откуда я это знаю? Дело в том, что дереву наплевать кто будет переносчиком – зверь или человек. Поэтому в этих землях командиру нужно внимательно следить за своими людьми. Так как разбив лагерь в месте похожем на наше – очень легко покосить свой личный состав. Ведь в любую ранку уж легко проникает зараза, которую без хорошего лекаря или священника-целителя просто не вылечить.

А учитывая, что остроты хвоинкам хватает, чтобы проникать под шкуру зверей, то можно представить, насколько легко они впиваются в человеческую плоть…

Тем не менее, как и у большинства вещей в этом мире, у того, чтобы разбить лагерь по таким деревом есть и свои плюсы – звери по мере возможности стараются обходить их стороной. А значит шансов наткнуться на ещё одного кабана, медведя или упаси Господь – стаю волков, значительно меньше.

Костёр весело потрескивал, озаряя нас с девочкой мягким светом. Сейчас была уже ночь и Алисия мирно спала, облокотившись спиной на один из корней. Пришлось ей отдать свою меховую накидку, чтобы её точно не поранил ни один из маленьких серпов.

Говорят, мудрецы на востоке могут недвижимо провести в медитации несколько недель, полностью отключая своё сознание от этого мира. После таких практик они обретают прозрение и умиротворение. Для меня же этим занятием была полировка меча, чем я и был сейчас занят.

— Ты не думал, чем мы можем заняться после того, как найдём дом для Алисии? – шёпотом, чтобы не разбудить девочку, спросил я у Киты.

— А? – словно пробуждаясь ото сна переспросил меч.

Довольный клинок лежал на моих коленях и получал удовольствие от полировки, так что мой внезапный вопрос вывел его из состояния неги.

— До того, как я понял, что мёртв, мне казалось, что лучшем решением для меня будет вступить в остатки армии Конрада.

— Зачем оно тебе? Думаешь, что сразу получишь офицера и несколько полков в придачу?

Недовольно спросил меч. От мысли, что его опять повесят на гвоздь и забудут, его настроение быстро ухудшилось.

— Это дало бы шанс сделать что-то великое! То, что войдет в историю! Защитить мир живых! – вздохнул я.

Похожими словами в своё время я увещевал и свой отряд.

Большинству моих людей было наплевать на подобные высокие мотивы. Это были простые люди и думали они просто: подзаработать деньжат, повеселиться, подзаработать деньжат. И так по кругу.

И для того, чтобы это не прекращалось, лучше не лезть туда, где у тебя нет шансов выжить, а “спокойно” участвовать в мелких гражданских конфликтах. Подавлять крестьянские мятежи там, грабить логистические маршруты одних графьёв по найму других, ну и прочие мелкие радости наёмничества.

Даже лезли в более-менее крупные войны мои люди неохотно, хотя казалось бы – одни осады — это настоящая золотая жила. Пока вы вместе с людьми какого-то короля осаждаете замок другого короля, может пройти, и чаще всего проходит, не один месяц. А жалованье-то тикает. Конечно, потом рано или поздно наступает либо бегство, либо штурм и тогда уже да – приходится знатно умыться кровью, но куш обычно того стоит.

В случае же с армией нежити всё было иначе – даже несмотря на щедрое жалование и награды, которые предлагал Конрад, мне было крайне тяжело уговорить пойти свой отряд на такую авантюру. Даже у людей ни разу не видевших мертвецов в бою, одна сама мысль и бое с армией покойников вызывала ужас.

— Попробовать на вкус мертвеца? – задумчиво произнёс Кита. В такие моменты я ему даже завидовал. Ведь у меня складывалось впечатление, что всё наше путешествие для него выглядит как какой-то гастрономический тур.

Волна сомнения прокатилась по моему сознанию:

— Ну, разочек можно попробовать, но я сомневаюсь, что мне понравится, - ответил меч.

— Всего разочек? Что же ты будешь делать, если я на самом деле вступлю в армию? – усмехнулся я.

— Буду ждать.

— И чего же?

— Пока правда о тебе не вскроется. Ты нежить Рикардо. Нравится тебе это или нет. И только вопрос времени, когда окружающие тебя люди поймут это. А потом в дело вступлю я… - в голосе клинка чувствовалось предвкушение.

— Так вот почему ты радовался, когда узнал, что мы собираемся в Мистаф?

— Да. – ничуть не смутился Кита. – Крепость полная живых солдат, которые совсем недавно бились против мёртвых. Тебя раскроют очень быстро.

Я перестал полировать меч.

— Тогда я покину крепость сразу, как только найду кому передать Алисию.

— А смысл?

— Я не хочу убивать хороших людей. Да и будем честны, доставлять тебе удовольствие тоже.

Если бы меч мог вздохнуть, он бы сейчас это сделал.

— Я уже говорил тебе – отрицать, убегать или скрываться от реальности бессмысленно. Ты больше не принадлежишь миру живых, и среди них тебе нет места...

Чего от меня хочет эта проклятая железяка? Чтобы я бегал и без разбора и убивал всех вокруг? Чтобы предал память тех, с кем жил, воевал и дружил?

Пошёл он к дьяволу!

В расстроенных чувствах я лёг спать, совсем позабыв про ужин.

На следующий день, быстро свернув лагерь, мы двинулись дальше в путь. Всё еще расстроенный вчерашним разговором, о еде я даже не вспомнил.

***************

Шёл третий день нашего пути после встречи с Вольфгангом, как я услышал где-то вдалеке ржание лошади и крики погонщика.

По моему жесту - Алисия сразу метнулась в овраг около дороги, а я же наоборот – стоял прямо в её центре, привлекая к себе внимание. Все мои мысли были направлены на ощущения – я пытался заметить покачивание кустов, возможный шум листвы от сапог и другие звуки, которые могут издавать люди в засаде. Надо быть готовым ко всему. Тем более, что, судя по звукам, неизвестный приближался.

И уже через пару минут из-за поворота со стороны откуда мы шли выскочила обычная телега, набитая каким-то барахлом, на козлах которой восседал крупный мужчина под сорок.

Он был одет в простенький зелёный камзол, а на голове его была широкополая шляпа. Мужичок что-то радостно напевал себе под