В погоне за Смертью - Кирилл Архангельский

Улыбка на тонких губах, с которой он до этого ехал, мгновенно померкла, на пухлое лицо нашла тень озабоченности, а его глаза взволнованно забегали по сторонам. Мужчина явно не был рад меня видеть.

Я стоял прямо в центре дороги, и чтобы даже попытаться объехать меня, нужно было немного съехать на обочину, чего возничему делать явно не хотелось – так, как выехать потом, если я попробую напасть, ему будет сложнее. Поэтому он просто направил телегу по центре и начал взволнованно махать руками, чтобы я отошёл:

— Эй! А ну живо прочь с дороги! Зашибу! – попытался гневно крикнуть мужик, но в его голосе, я явно чувствовал нотки страха.

И не мудрено – мужик производил впечатление простого торговца, и раз он ехал с того же направления, что и мы, то, наверняка, повстречался с отрядом Вольфганга. И тот скорее всего его предупредил о разбойниках. Конечно, командир мог этого не сделать, для того чтобы не отпугнуть потенциального торговца с грузом, который, возможно, так нужен крепости. Да и чтобы получше понять на каком участке дороги орудуют бандиты, пропустить этого торгаша вперёд и посмотреть доедет он или нет, тоже неплохо.

Но, как я и говорил ранее – Вольфганг произвёл на меня впечатление человека чести. Такого, кто точно не будет использовать мирняк в своих корыстных или не очень целях. Далеко не всеми рыцарями принимается концепция меньшего зла.

Я же, ещё будучи не до конца уверенным, что происходит, в ответ на “приветствие” вытащил из ножен Киту, и на всякий случай встал в боевую стойку. Несмотря на то, что сейчас ярко светило солнце, так что его лучи пробивались даже через небольшую крону деревьев, что всё же прикрывала дорогу, на клинке моего меча не отразилось ни одного блика. Чёрный меч жадно пожирал любой свет.

“Торговец” занервничал ещё больше. И не мудрено – мой рост, крепость тела, цвет меча, и что самое страшное – цвет кожи, явно говорили ему, что я не простой путник. Последнее, что ты хочешь увидеть, когда тебя предупредили о грабящих караваны разбойниках на дороге, это харца стоящего на этой самой дороге.

Не то чтобы все харцы были отъявленными разбойниками или грабителями, отнюдь. Но протяжённые Харцские горы, на востоке от Немерии, были не самым удобным место для жизни, и это, мягко говоря. Так что разбой был одним из основных видов деятельности среди горных кланов этого народа.

Как для аристократа, а тем более Примохе́нито (первый наследник) своей династии мне нужно было знать больше, чем устоявшийся в народе шаблон. Ведь, для будущего военачальника и дипломата, жизненно важно понимать, кто его союзники или враги. Да и на учителей, будем честны, Родриго не скупился. По крайней мере до определённого времени.

Так что мне было прекрасно известно, что пугающие нынче простого холопа харцы были когда-то обычным равнинным народов, которых волею судеб и в результате проигранных войн загнали в горы. Так что, становиться горцами был не их осознанный выбор. Что в целом и логично: жизнь в горах тяжёлая и опасная. Мало еды, воды, сложная местность и прочее, прочее.

Это место изгнания для тех, кто проиграл своё будущее.

Так что, в определённой степени, они вызывали у меня больше понимания, нежели простые разбойники: ведь харцы выросли в условиях, где грабёж — это часть культуры, хоть первопричиной которой и стала нужда, а не выбор. Что, впрочем, не мешало им гордиться этим, и выдавать свою разбойничью культуру за воинскую. Ведь быть воином намного почётнее, чем просто разбойником, не правда ли?

Так что для торговца встреча со мной не предвещала ничего кроме беды. И это даже было не далеко от истины, если, конечно, мне не понравятся его ответы.

— Прочь с дороги!! – нервно, почти истерично крикнул мужичок.

Он начинал всё глубже осознавать во что он сейчас возможно вляпался.

Я по-прежнему стоял на месте не сдвинувшись ни на шаг. В таких вещах разговаривать бессмысленно. Даже наоборот – вредно. Ведь, заговорив с ним, я лишь покажу ему, что его крики и поведение для меня имеют значение. А ключ к тому, что я хочу сделать, был в том, чтобы напугать и заранее психологически сломить этого “торговца”.

Нервы мужика не выдержали и в паре десятков метров от меня, он попытался свернуть на обочину, чтобы объехать меня с боку. Но этого я ему позволять делать не собирался, поэтому сделал всего пару шагов в сторону его пути, чтобы снова надёжно его перекрыть.

— ЗАШИБУ!!! – это был крик отчаяния.

Если он надеялся меня этих запугать или хоть как-то поколебать, то старался абсолютно напрасно: я остановлю эту повозку, а весь вопрос в том – останется ли в живых сам этот мужик.

Как бы опасно и угрожающе не выглядела несущаяся на меня повозка, большой опасности она не представляла – буквально пара шагов в сторону, и вот я уже ухожу из-под удара и лошади и борта телеги. Ну а потом… одним взмахом меча, я если и не разрублю наглого мужика надвое, то уж остриём меча точно оставлю глубокую рану.

Глубокую рану, которую может и пережил бы мужик (и то вряд ли), будь она нанесена обычным мечом. Но вспоминая свой недавний бой с диким кабаном, я был уверен, что Китавидас и его “вытягивание жизни”, заставляющее ещё живую плоть мгновенно гнить и разлагаться, очень быстро прикончат этого путешественника.

Ну а телегу без возничего, я быстро догоню и на своих двоих.

Глядя на несущуюся на меня телегу, я чётко чувствовал кровавое предвкушение Киты – меч, как всегда, просто жаждал крови. Хотя должен ему сказать спасибо – в этот раз, он хотя бы не отвлекал меня своей болтовнёй.

Что даже было немного странным.

В голове же мужика в это время разразилась настоящая мыслительная буря:

Что ему делать дальше? Ехать до упора? А если этот разбойник (а в том, что стоящий перед ним человек разбойник, он не сомневался) ранит своим мечом лошадь? Далеко ли она убежит? Да и вряд ли он здесь один! Патрульные сказали ему, что разбойников должно быть много!

Это засада? Тогда почему этот человек тут один? Остальные ждут, пока телега остановится? А с другой стороны, что им мешает просто нашпиговать мужика стрелами из кустов? Может