Абсолютная власть 5 - Александр Майерс

Что же делать? Уехать к брату, где всё ясно: враг там, друзья здесь? Но он дал слово, что останется здесь.

Из темноты зала, от лестницы, донёсся лёгкий шорох. Миша не обернулся. Узнал её шаги.

— Замёрзнешь, — сказала Эмилия. Она стояла в дверях, закутавшись в бархатный халат. Её лицо в полумраке было серьёзным, без обычной насмешливой улыбки. — Идём обратно.

— Я подумал, — тихо сказал Градов, всё ещё глядя в ночь. — Ты права. Война есть война. Игнатьева нужно убрать. И мы это сделаем.

Он почувствовал, как Карцева подошла ближе, остановилась в шаге сзади.

— Но? — спросила она.

— Но мы сделаем это моими методами, — обернулся он, и его глаза в темноте горели холодной, стальной решимостью.

Эмилия медленно улыбнулась.

— Хорошо, — сказала она. — Мы сделаем, как ты скажешь. А теперь закрой окно, пожалуйста. Мне холодно. Вот бы кто-нибудь согрел…

Графиня зябко поёжилась и будто случайно обнажила одно плечо. Михаил против воли почувствовал, как внутри опять проснулось желание.

Он одним движением бросился вперёд и притянул Эмилию к себе. Оторвал её от пола и усадил на стол.

— Хочешь согреть меня прямо здесь, на столе? — промурлыкала она, распуская пояс халата.

— С радостью. А сгореть ты не боишься?

— Я уже сгорела, мой зверь, — прошептала Эмилия, распахивая халат. — Ты уже сжёг меня дотла…

Окрестности Твери

Следующие два дня прошли в серии коротких, жестоких стычек. Когда нам попадались отдельные отряды тварей, бродящие на разорённых землях, мы налетали на них, уничтожали и отходили до того, как к ним могло подоспеть подкрепление.

Наконец, мы вышли на прямую дорогу к Твери. Город лежал в чёрной дымке на горизонте. От него веяло не просто разрушением, а чем-то гнетущим, противоестественным. Воздух был тяжёлым, с кисловатым привкусом. Даже птицы не пели.

В пригород мы вошли под гнетущее молчание. То, что раньше было городом, теперь напоминало гниющую, дымящуюся рану на теле земли. От зданий остались чёрные остовы, дороги были завалены обломками. Солнце, пробивавшееся сквозь пелену дыма, казалось больным.

Но город не был мёртв. Он кишел монстрами, как гигантский разворошённый муравейник. Тут и там в воздухе висели разломы, по развалинам сновали твари всех мастей.

Они знали, что мы идём. И подготовили встречу.

Основные их силы выстроились перед городом, на выжженном поле. Это была не просто орда, а настоящая армада. Тысячи существ, выстроенных в уродливое подобие боевых порядков. В воздухе кружили стаи крылатых созданий, издающих противный визг.

И за всем этим, на небольшом возвышении из груды битого камня, стоял Он.

Зубр. Но это уже не был тот человек, с которым я когда-то сталкивался. Его тело казалось выкованным из металла, по блестящей коже струились прожилки жидкого пламени. Воздух вокруг него колыхался и мерцал. Он был неподвижен, как идол, и его взгляд, лишённый всего человеческого, был устремлён на наши приближающиеся ряды.

Рядом с ним маячили силуэты — другие мутанты, его «офицеры». Но все они были лишь бледной тенью того, во что превратился их предводитель.

— Ваше благородие, — раздался голос Туманова. — Мы в меньшинстве. Магические эманации от центральной фигуры зашкаливают за все известные нам параметры.

— Вижу, — ответил я, не отрывая глаз от Зубра.

Внутри всё сжалось в ледяной, твёрдый ком. Страха не было. Лишь понимание.

Это точка невозврата. Либо мы сокрушим его здесь и сейчас, либо эта волна накроет сначала нас, а потом покатится дальше, на Петербург, став неостановимой.

— Отдайте приказ. Все резервы — в бой. Конница Лескова пусть остаётся в резерве и ударит с фланга, когда увидит подходящую возможность. Артиллерия — огонь на подавление по центральным массам. Артефакты — по воздушным целям. Не ждать, пока они ударят. Мы начнём первыми.

— Так точно, барон.

Солдаты заняли позиции. Приказы передавались без труб, через гонцов. А потом в небо взвились сигнальные ракеты.

И начался ад.

Грохот стоящих в отдалении пушек, глухое уханье магических бомбард и шипение лучемётов слились в один непрерывный рёв. Снаряды рвали передние ряды орды, разбрасывая ошмётки тел и комья земли. Вееры лучей и вихри энергии разметали летающих монстров, как ураганный ветер разгоняет тучи.

Под вой, который леденил душу, вся эта масса пришла в движение. От их топота затряслась земля.

Наши пехотинцы дали слаженный залп магическими болтами. С фланга их поддерживали огнём бронемашины и снайперы. Но врагов было слишком много. Они накатывали, как прилив.

Завязалась рукопашная на переднем крае — страшная, кровавая мясорубка, где сабли встречались с когтями и клыками. Артиллерия продолжала бить вглубь, артефактные расчёты изо всех сил сдерживали фланговый натиск, не давая монстрам взять нас в клещи.

И тогда в бой вступил Зубр.

Он, не спеша, сошёл со своего возвышения. Двинулся прямо сквозь море чудовищ, и они расступались перед ним без всякого приказа. Лениво взмахнул рукой, будто отгоняя муху, и летящий ему в лицо арбалетный болт сломался надвое.

Зубр поднял руку. И небо над нашим левым флангом, где держалась кавалерия, взорвалось яростным вихрем из пламени и раскалённого металла.

Два магических элемента, объединённые в один и направленные нечеловеческой волей. Десятки всадников и их лошадей исчезли в ослепительном белом сиянии, не успев вскрикнуть. Воздух загудел, и волна жара, словно из открытой печи, ударила по всем, кто был на поле боя.

Я буквально почувствовал, как рухнул дух наших бойцов. Тяжело сражаться, когда видишь в руках врага подобную мощь.

Слухи не врали. Зубр, или Мортакс — не знаю, как его называть теперь — обрёл большую силу. И я знал, что мне придётся с ним столкнуться. И был готов.

Жаль, что рядом нет Очага. Но я придумал нечто, что поможет мне его заменить — а именно приказал нашим магам не вступать в бой и заранее научил их, что нужно делать при столкновении с лидером врагов.

— Марк Ильич, командование на вас, — сказал я и вышел из укрытия.

Пройдя несколько шагов, я усилил голос маной и выкрикнул:

— Мортакс! Я здесь!

Он медленно повернулся ко мне, и наши взгляды встретились через всё поле боя, усеянное смертью. В его глазах не было узнавания. Не было ненависти. Не было вообще ничего.

Зубр махнул рукой в мою сторону. Земля передо мной вздыбилась, и