Спасти СССР. Легализация - Валерий Петрович Большаков

— Я тебе даже завидую. Не веришь? От, правда! Ты, вон, еще школу не закончил, а уже столько всего добился! А я… Мне уже тридцать — и ни-че-го… Ни мужа, ни детей… О-ох… Я на Петроградке живу, в старенькой двушке. Так мне после работы даже возвращаться туда не хочется! В ту пустоту, в ту тишину… Вот и задерживаюсь допоздна. А Вадим Антонович решил, шо я шибко ответственная личность! Да куда там… Просто одинокая и никому не нужная. Никому на целом свете… Всё бегу и бегу по лестницам, вверх и вверх, а остаюсь в самом низу! Вот и тянется рука…

Танева отвинтила пробку на фляжке — и опрокинула ее горлышком вниз. Коньячная струя пролилась толчками, впитываясь в щепки и куски коры.

— Варвара… — вымолвил я негромко, но очень серьезно. — Но вам же нравится заниматься всеми этими организаторскими делами! И комсомольскими, и партийными. Я же вижу!

— Да что там видеть… — отмахнулась молодая женщина, но согласилась нехотя. — Нравится, конечно. Хоть нужность свою чувствуешь!

— Вот! — вытянул я палец. — Вы талантливый исполнитель, Варвара, чем Вадим Антонович и пользуется. А если проявить инициативу? Понимаю, что страшно, сам такой, но… Смотрите. Данилин, помогая и лично мне, и всему поисковому делу, уже поднялся до горкома! Может и выше подняться, а… А почему бы и вам не начать движение вверх? — мне показалось, что Варвара вот-вот вознегодует, и заспешил: — Об инициативах не беспокойтесь, у меня их целая куча! И, если вы всё организуете, как надо… ведь и смекалка, и даже азарт — всё это вам дано. Я уж не говорю о трудолюбии! И пусть тогда Вадим Антонович одолевает лестницы, пусть хоть до ЦК дотопает, а мы с вами поднимемся туда на лифте! — я протянул руку. — Согласны?

Танева раздумывала секунды три — и звонко шлёпнула ладонью о мою пятерню.

Глава 8

Пятница, 4 мая. Утро

Ленинград, улица Декабристов

На улице тепло, как в холодильнике. Плюс пять. Бр-р-р…

Передернувшись, Синтия Фолк решительно застегнула вязаную куртку до самого подбородка, еще и воротник подняла.

— Дэн, у тебя ключи от «Хонды»? Дай, пожалуйста…

Лофтин кивнул, одним глотком допивая порядком остывший кофе, и выцепил ключи из заднего кармана джинсов.

— Держи! — он скупо улыбнулся. — В поход по «условным местам»? М-м?

— Да надо проверить… — смутно отговорилась Синти, и шмыгнула за дверь.

На улице сквозил ветер. Порывами до сильного он колыхал ветви деревьев, вздумавших зеленеть. Пухлые тучи по очереди застили солнце — на ленинградские проспекты то и дело ложилась хмурая тень, пригашавшая вешние отблески, но лучи снова и снова брали свое, зажигая танцующие искры на волнах каналов, наполняя светом золото шпилей…

Ёжась, отворачиваясь от чуждой северной лепоты, Фолк юркнула в бежевую «Хонду» и завела мотор. Погоняла его, прогрела — сама как будто тая, оплывая под теплым воздухом из «печки».

Рычажок на себя, с «P» на «D»… Плавно, нежно выжимаем газ…

Вздрогнув, будто проснувшись, легковушка зашуршала шинами по стылому асфальту.

Посматривая на консульство, что меньшало и меньшало в зеркальце, Синти пренебрежительно фыркнула, вспомнив Дэнни. Она догадывалась, почему Лофтин, если работал с ней в паре, никогда сам за руль не садился. Хотя с автомобилем «дружил». Причина крылась… в стеснении. Дэниел очень боялся русских gaishnikov, а потому водил чрезвычайно осторожно, предельно аккуратно, строжайше соблюдая правила…

А заметь Синти, как он вздрагивает при одном виде грозной полосатой палки, как потеет от пронзительной трели милицейского свистка? Можно себе только представить, насколько будет уязвлено пресловутое мужское эго!

Фолк криво усмехнулась. Да она и сама побаивается русских «копов»… Случались прецеденты. Однажды припарковалась в неположенном месте. Думала, никто не увидит… Ага…

Молодой постовой приблизился, отдал честь — и с ледяной вежливостью отчитал Синтию, не взирая на дипломатические номера. Ее потом весь день колотило…

А в другой раз встретился пожилой милиционер. Этот был добродушен, как Санта — пожурил, усмехаясь в желтые прокуренные усы, да и махнул «волшебным жезлом» — езжайте, дамочка, и не нарушайте больше!

Стыдно признаться, но Синти испытала к нему горячий прилив благодарности…

…Загорелся зеленый, и Фолк плавно тронулась с места, бдительно поглядывая на дорогу. Не нарушить бы чего…

* * *

Тени обмахивали стекло «Москвича», точно гонимые ветром, лишь изредка уступая брызгам света. За угол ушли нахохленные, слипшиеся боками дома вдоль Крюкова канала.

Малолитражка сыто урчала на малых оборотах, потряхивая обоих офицеров. Наверное, чтобы тех не разморило.

Минцев покосился на Горохова, сидевшего за рулем. Капитон Иванович с ним в одном звании, но был постарше годами, да и должность занимал серьезную — начальствовал во 2-й службе.[1] Своего «москвичёнка» Жора доверил легко, однако неловкость не отпускала.

Да, в предстоящей акции ему нужна свобода рук — и место рядом с водителем, но ведь можно было призвать в «личные шоферы»… ну, хотя бы капитана Тихонова — тот как раз крутился в стане контрразведчиков. Всё куда проще вышло бы, так нет же…

Капитон Иваныч сам напросился — загорелось ему, видите ли, поучаствовать, молодость вспомнить. «В поле» потянуло…

Отвернувшись к окну, мельком проводив громаду театра, Минцев поморщился. И как откажешь? Он в «Большом доме» чужой — «столичная штучка»… Однажды у кого-то в курилке и вовсе сорвалось: «Засланец!»

А с Гороховым они сразу сошлись. Отыскали, как говорится, точки соприкосновения. Капитон Иванович — человек простой, без двойного дна, с таким в разведку ходить — самое милое дело…

— Она здесь каждый день проезжает, — выговорил Георгий, вертя головой, — в одно и то же время. Возможно, кому-то знак подает по пути…

— Далась тебе эта Фолк… — проворчал водитель, зорко следя за дорогой. — Как ее… Синтия… Синтиция… Жестко вербануть хочешь? Так у нас на нее, считай, и нет ничего! Да и пуглива больно… Такая и под «ворона» не ляжет. И чем припрёшь тогда?

— Да, Синтия — трусиха, — усмехнулся Жора, — но стержень в этой шпионочке чувствуется… Молодая ишшо, опыту мало, а как заматереет, намаемся мы с ней! М-да… Ежели, конечно, выдюжит «советскую действительность», и не сбежит. Да нет, Капитон Иваныч, на вербовку Фолк не пойдет…