Спасти СССР. Легализация - Валерий Петрович Большаков

Я покрутил руками, пытаясь согреться, вызволяя голову от теней снов.

Паштет с Иркой, взявшись за руки, хихикали, подпрыгивали, хрустя ночным ледком на крохотной лужице, размолачивая белёсые пленочки в морозный прах. Варвара сосредоточенно и резво толкалась локтями в беге на месте, а Тома нетерпеливо пританцовывала, светясь розовой гладью щёчек, словно тронутых зарёй.

— Побежали? — бодро спросил я, зябко потирая ладони.

— Ой, Маринки еще нет! — заозиралась Ира. — А, нет! Вон, бежит вроде…

— И Мэри! — оглянулась Танева с тающей улыбкой.

На темном фоне палаток факелом колыхались рыжие волосы.

— Догоняйте! — сипло каркнул я, и упруго оттолкнул Землю, бросил скулящее тело в студеный напор воздуха, как в холодную воду, наддал…

Колея уводила за опушку, вилась вдоль темной, буреломной чащи, жалась к дебрям, словно боясь подступиться к бугристой пашне, что скатывалась до иссохших камышей у тихой, почти недвижной речки — ее стоячие смоляные воды, казалось, и вовсе застыли, отливая черным плавучим зеркалом.

Я бежал, уже утолив первый порыв, и берег силы; дышал носом, сопя и смеша Тому. И изнывал в ожиданьи телесной радости бытия. А из-за чего еще вскидываться в такую рань?

Ты мерзнешь, тебе лень и в сон клонит, но одолеешь себя, пробежишься, и — вот, вот оно… Раскручивается внутри, в глубинах твоего естества, некое бесхитростное, совершенно детское ликование, предощущение великого счастья!

Улыбаясь, я взлетел на травянистую высотку, кое-где поросшую истрепанными кустиками, но не остановился, а трусцой обежал вершину, расходуя последний запал.

О, это блаженное чувство, когда юная, здоровая грудь готова вобрать в себя всю эту распахнутую перед тобою ширь, весь необъятный простор! И топи, истыканные хилыми елочками чернолесья, и пильчатую линию бора, синеющего вдали, и солнце — плотный, сбитый шар алого огня!

Звезда всходила за березняком, бодая розовые облака круглым, горящим темечком. Сквозила в прогалах зоревыми лучами — и взбиралась, взбиралась упорно, вскатывалась в вечном движении вверх.

Скоро вышнее тепло сгонит туман и растопит лед. Запарит согретая земля, замреет в зеленистой дымке, а из леса потянет хвоей. И — куртки долой! И хоть загорай — весна!

* * *

Ветер шуршал картой, заворачивая угол с неутомимостью вредного младшего братца, и я придавил лист пустой кружкой. Дежурные уже убрали со стола и насухо протерли клеенку — настал черед расположиться «штабу».

— Вот, полностью участок… — Паштет обвел пальцем несколько квадратов на карте, — и вот тут… мы там всё уже обыскали. Ручаюсь за каждый квадратный метр! Вон, даже в тот ельник забирались, помните? Густой, такой, не пролезть! Там тоже… как будто провал, а это землянка была! Думали, хоть что-нибудь найдем. Не… Только коптилка из снарядной гильзы. А сегодня… — мосластый палец сдвинулся в соседний квадрат. — Пройдем по этому участку, или… — Паша неуверенно глянул на меня.

— Смотрите, — сказал я, грудью наваливаясь на стол. — Мы подняли останки четырнадцати бойцов… — мой взгляд соскользнул с карты на товарища майора. — Число определяли по парам берцовых костей, так что всё точно, Василий Павлович. Нашли три смертных медальона, четыре ладанки и две книжки красноармейца. Попробуем хоть что-то прочесть. Может, и узнаем имена… М-м… Ладно, я тут не с отчетом о проделанной работе! И, вообще, Василий Павлович, нам нужно готовиться вот к этим нашим… полевым выездам более тщательно, чтоб не тыкаться вслепую, прощупывая гектары леса! По-хорошему если, надо получить доступ к архивным документам, лучше всего — к справкам о госпитальных и боевых захоронениях, к картам проведения боев… — Поймав хитрый взгляд Панина, я надавил: — Да-да, товарищ майор! Ну вот как нам без них? Очевидцев, что ли, опрашивать? А тут, карту развернешь — и сразу видно, куда каждые десять дней продвигалась та или иная линия обороны! Ну, это потом, а пока… А пока вот, — я ткнул пальцем в точку на карте, обрисованную красным карандашом. — На этой поляне мы подняли троих верховых, а их там — десятки! Попали под перекрестный огонь, и… — я сжал и расцепил зубы. — Давайте так. Пройдем по пашкиному участку, высмотрим все в несколько заходов, прочешем полосами каждый квадрат! Саперы там уже побывали — и с миноискателями, и с магнитометром… Паш, бери десять человек, и веди. А остальные тогда — на ту поляну! У нас еще три дня. Закончить раскопки до отъезда мы точно не сможем, но… Что успеем, то и успеем! Глубина залегания останков там — от пятнадцати сантиметров до полуметра…

— Примерно, на два штыка лопаты, — деловито вставил Брюквин.

— Ну, да, — буркнул я недовольно. — Работать будем отчетливо –зря времени не тратить, но и не спешить. Мы не на «картошке»!

Марина, сидевшая напротив, кивнула, качая забавными косичками, а Панин, что глыбился во главе стола, уперся в меня серьезным взглядом:

— Приказывай, товарищ командир.

— Строиться! — резко скомандовал я.

Там же, позже

Пашкины «разведчики» прочесывали лес совсем рядом с нами. Их было видно за разрывчатым строем берез, и слышно, как они перекликались, как тужились, втыкая щупы.

А мои, в основном, на земляных работах пыхтели. И мы с Сёмой копали, и Армен, и Гоша. В сторонке перелопачивал землю товарищ майор. Хорошо, хоть глина под ногами рассыпчатая, а не вязкая, как пластилин.

Витёк с Генкой, оба из восьмого класса, но здоровенные лбы, таскали носилки. А самая нудная и утомительная работа досталась девчонкам — стоя на коленках, они отбирали у земли то, что ранее отняла война.

Ржавые штыки и зажигалки, ломкие патроны, позеленевшие пуговицы, пряжки, тусклую монетку в 20 копеек тридцать восьмого года, комсомольский значок, сплющенную фляжку, изъеденную временем подошву сапога, и кости, кости, кости…

Девушки уже не плакали над каждым черепом, они деловито очищали их от грязи и складывали на чистый брезент.

Нет, наши красавицы вовсе не ороговели душою, просто обвыкли и уже не лили слёз от чрезмерной жалости, вздыхали только. Их куда больше потрясло найденное зеркальце, возможно, оброненное медсестричкой. Ира Клюева глянула в него — и содрогнулась, будто вовсе не себя увидала в облупленном блеске.

— Интересно… — пропыхтел Резник, нагружая носилки. — Наши тут в засаду угодили, или их просто слали в атаку? Под пулеметы?

Армен, набирая полную лопату, пожал плечами.

— Мы нашли только один «эмгач»…[2] Может,