Медоед 10 - Макс Гудвин

платил за это судорогами в животе. Я видел свою гибель заранее и платил за это кровотечением и головной болью. Лишь особенности Тима никак мне не мешали, а в сравнении с первыми двумя, побочка особенности Сидорова казалась мне нелепой шуткой.

— Нет, я не знаю, почему ощущаю боль. — произнёс я.

— Значит, ты не понимаешь себя и мир, или понимаешь его неправильно. Итого из четырёх главных вопросов ты уверенно отвечаешь всего на два. Соответственно, ты эффективен лишь на 50%. Представь, что у тебя есть оружие, которое поражает не когда тебе это нужно, а когда выпадают эти 50%.

— Моё оружие это я. — произнёс я.

— Поэтому ты и не лезешь на гору Кайлас, как те в 1938-м. Они так и не поняли, что является оружием, поэтому, даже утопив всю Европу в крови, у них не получилось.

— Лазить по горам у меня ещё с Афгана желание отбило.

— Император действительно не будет больше с тобой говорить. Но я могу помочь тебе понять, как сделать тебя эффективнее на твоём пути. — проговорил Фэн.

— Почему ты это собираешься сделать? — спросил я.

— Потому что вижу, что ты стремишься к равновесию и стараешься избежать лишнего боя. Это показывает лучше любых драк, насколько ты силён. А ещё потому, что в Европе снова заговорили о каком-то «Наследии». Так всегда бывает перед большой войной. Передай своему командованию и тем, кто правит народом, который живёт на Китайской земле, что мы согласны тебя учить.

— Хорошо. Я приду, как только получу разрешение от своих. — произнёс я.

Вспышка света перенесла меня в автобус, а Иру на моё плечо. Мы только-только подъезжали к дверям монастыря.

— У тебя кровь. — произнесла Лера, делясь со мной платочком, и я, взяв его, промокнул свой нос.

— Высокогорье. — объяснил я.

Так вот почему все в монастыре говорили на понятном мне языке. И когда мы вышли из машины, а у дверей нас встретил монах в бордовом, я вежливо произнёс Ире, что я, наверное, останусь в машине и поработаю удалённо, благо вай-фай вокруг монастыря был свободный, а интернет быстрый.

— Ты точно не хочешь взглянуть на древние артефакты? — спросила меня Ира.

— Не. Кайфаните там за меня. — произнёс я и вернулся в автобус.

Девушки ушли с монахом, а я остался сидеть в автобусе, откинув кресло назад и наклонив его горизонтально. Достал сотовый и, открыв ОЗЛ-спецсвязь, в художественной форме описал свой приход. И тут же получил ответ от Енота, что посылали меня туда отдохнуть, а не работать, но мой разум, видимо, и тут нашёл себе головняк. Ну, может, он и прав, может, это всё мне и примерещилось. Хотя ответ от Енота был такой, что в принципе, когда закончим с китайцами, можно согласовать мою командировку в этот монастырь. На что я ответил: «посмотрим». А еще и вспышка сработала впервые не в боевой ситуации.

Но время тянулось, и я даже успел заснуть. Однако ворота снова открылись, и ко мне проследовала делегация из трёх человек: один был в жёлтой одежде, двое — в красной.

— Здравствуйте. — произнесли мне на ломаном русском, и я приподнялся.

— Доброго дня.

— Мастер дисциплины Сюй Фэн пожелал приветствовать вас лично. — произнёс русскоговорящий китаец, и я увидел лицо того, кто был в жёлтом, — это был тот Сюй Фэн из моего видения, только постаревший, очень.

— Вячеслав «Медоед» Калинин тоже приветствует Мастера дисциплины. — произнёс я, вставая.

— Мастер Сюй Фэн говорит, что рад видеть в нашем монастыре столь великого культиватора и будет рад пригласить его на чай, если Медоед торопится, или, как у вас говорят, погостить подольше.

— Передайте Мастеру Сюй Фэну, что я с радостью выпью с ним чай! — произнёс я.

— Идёмте, пожалуйста! — позвали меня, и я пошёл за ними.

Внутри монастыря было всё почти так же, как я запомнил. Меня, если точно, туда же, в ту комнату, где был император. Только теперь там было две циновки и столик на низких ножках, столик с дырами в нём и какой-то внутренней полостью.

Мы с Сюй Фэном расположились напротив друг друга, а переводчик сел чуть поодаль, словно дистанцировался от нашей посиделки.

И из ниоткуда появился ещё один монах. Он поставил на стол пустой, но почему-то мокрый чайник и показал Сюй Фэну чёрный спрессованный в пласт чая, завёрнутый в бумагу. Тот кивнул, подтвердив выбор. Потом свёрток был показан мне, и я, вдохнув запах земли и грибов, тоже кивнул. Чай был отделён от блока специальным ножом, больше напоминавшим широкую иглу, и залит водой. А до этого, этот же монах ждал, пока вода пойдёт пузырьками, так и не доводя её до кипения.

Но только он залил воду, выждал каких-то пять секунд и слил её прямо в стол, и снова залил — на этот раз уже полный чайник.

— По чайной традиции чайник готовят, а чай моют. — пояснил мне переводчик.

Был тут и кувшин с высоким горлом, куда первичный чай залили через сито, чтобы уже оттуда разлить в пиалки — такие небольшие керамические чашечки. И наконец-то мы взяли пиалки в руки и отпили.

И Сюй Фэн заговорил, тихо и проникновенно. А переводчик переводил.

— Как боец разминается перед боем, как чайник проливают кипятком, так и тело культиватора надо готовить к действию до этого действия.

— У меня сводит живот и болит голова, а кровь течёт из носа. Больше всего отвлекает от задач боль.

— Ты должен найти свой кипяток для своего чайника и своего чая. — продолжил он. — И тогда твой чайник не будет трещать, когда разливает чай.

— Как его найти? — спросил я.

— Чтобы найти — надо искать. Ты искал раньше?

— Раньше я просто наливал чай всем, кому было надо. Много. Без лишних мыслей.

— Поэтому этому чайнику сотни лет, а чайник, купленный в магазине, не прослужит и пяти. Но я понимаю, что чтобы напоить чаем всех, не нужен чайный ритуал, нужен электрочайник и чайные пакетики. — озвучил свою мысль Фэн и тут же продолжил её: — Но кто спрашивает сам чайник хочет ли он наливать? И лишь чайник знает, какой он: тот, что из магазина, или тот, что в руках нашего мастера по чаю.

— Это