Поезд в страшную сказку - Татьяна Владимировна Луковская

Успокоившись окончательно, Варя закрыла глаза и провалилась в глубокий сон без сновидений. Никакие женихи ей этой ночью не приснились, может, потому что заснула она и не ночью вовсе, а уже под утро, а еще больше сомнительных женихов молодую компаньонку порадовали бы — хорошая рекомендация и обещанное вознаграждение.

[1] Половыми называли официантов.

Глава 19

Ресторан

Приятно выспаться под мерный стук колес. Варя улыбнулась, разглядывая потолок, потянулась и… резко вскочила, осознав, что купе освещено дневным светом. Который час⁈

— Который час? — спросила она у выкладывавшей на стол свертки Гали.

— Не знаю, Зинаида Игнатьевна с часами ушли-с.

— Как ушли-с? Куда? — Варя торопливо принялась натягивать платье.

— В преферанс с Иваном Карловичем играть, а вас велела не будить.

— Как неловко получилось, — опавшим голосом проговорила Варя, — я с вечера как-то долго не могла заснуть.

— Это луна виновата, скоро полнолуние, — с пониманием закивала Галя, — у меня тоже такое бывает.

«Проспала? Что теперь обо мне подумают? Взяла такие деньжищи за работу, а сама спит по полдня!» Варя судорожными движениями крутила волосы в колечко, прихватывая их шпильками.

— Коса у вас, барышня, красивая, богатая, — похвалила Галя, — а у меня вот три волосинки. Да вы не переживайте так, всяко бывает. Зинаида Игнатьевна — барышня негневливая. Да куда ж вы сама постелю убирать, я ж на что?

Горничная отстранила неумеху и ловкими движениями начала сворачивать спальные принадлежности.

— Спасибо, — поблагодарила Варя и побежала в уборную.

Когда она выплыла, умытая и посвежевшая, Галя уже накрыла на стол.

— Откушайте со мной, не побрезгуйте. Зинаида Игнатьевна уж в ресторане позавтракали-с.

— Конечно, у меня тоже еда имеется, — полезла Варя за саквояжем. — Вот картошечка печеная, вроде хорошо пахнет, и рыбка вяленая, тетушка в три газетки завернула, чтобы вещи не пропахли, а еще пирожки с капустой и баранки. И варенье есть, малиновое, — выставила она банку на стол.

— Варенье я уж вишневое открыла, — отодвинула баночку Галя, — угощайтесь, у меня и пироги есть, а запить можно квасом. Хороший квас. У вас кружка есть, а то можно у проводника, лакея местного, попросить?

— Где-то была, — зашарила Варя по саквояжу в поисках жестяной кружки. — Вот, нашла.

Попутчицы принялись с аппетитом поглощать еду. Беспокойство еще бродило в отдаленных уголках души, но все же стало потихоньку оставлять Варю, настроение улучшилось.

— А вы давно работаете у Зинаиды Игнатьевны? — решила она и горничную называть на вы, все ж они обе в услужении, а социальные различия можно и откинуть.

— Вторая неделя пошла, — улыбнулась Галя, показывая мелкие зубки.

— Вторая неделя? — удивленно подняла Варя брови.

— Да, я вообще-то при гостинице горничной работаю, они-с меня на три месяца у них в работницы выписали, — Галя подлила себе кваску и откусила от Вариной баранки. — Повезло несказанно: платят больше, работа легкая, это тебе не тяжеленные ковры с этажа на этаж таскать да после попоек номера чистить. Уж так бы мне хотелось при этой барышне и остаться, — мечтательно улыбнулась она. — А вы у кого до Зинаиды Игнатьевны работали?

Варя принялась рассказывать о своем житье-бытье, правда, упустила историю с увольнением, сказав лишь, что хозяйку убили, так что пришлось искать новое место.

— А-а, это когда старушку прямо в своей постели зарезали? — закивала Галя. — Слышали, слышали. Ужасы такие, прямо мороз по коже. Так вы у нее работали? Страшно, наверное, было, когда все случилось?

— Я в тот день не работала, у своих гостила, — почти и не соврала Варя.

— Повезло.

Когда Зиночка вернулась в купе, Галя с Варей уже убрали со стола и чинно сидели, разглядывая окрестности.

— Доброе утро или добрый день, — пошутила хозяйка.

— Простите, ради Бога, сама не знаю, как это произошло, — вскочила Варя, оправдываясь, — я обычно дома рано встаю.

— Бывает, — легко простила Зиночка соню. — Я вот обычно сплю до обеда, а тут чуть свет вскочила, не могу никак на новом месте привыкнуть. Ой, девочки, смотрите — елка, настоящая елка! — радостно захлопала она в ладоши.

Мимо проплывал косогор, поросший с одного бока смешанным лесом: березы, осины, сосны; и среди этого привычного глазу пейзажа вдруг затесалось несколько настоящих темнохвойных елей. Варя видела тощие елочки только у здания Губернского дворянского собрания, в ее родном краю лесостепей ели в лесах не росли, уступая место более стойким соснам. Как же далеко старательно крутивший колеса паровоз увез ее от дома.

— Обедать идем в ресторан, — безапелляционно заявила Зиночка, — там вполне сносно готовят. — А ты знала, Галя, что в карандашах такая черная палочка… — она призывно щелкнула пальцами.

— Стержень, — подсказала Варя.

— Верно, стержень. И этот стержень по составу такой же как бриллиант, только решетка там немного другая. Это мне вчера Варенька рассказала, она у нас барышня образованная.

— Так можно ж тогда из карандашей бриллианты делать, — подивилась Галя.

— Может, когда-нибудь и научатся, — улыбнулась Варя, ей было приятно, что хозяйка не пропустила мимо ушей ее рассуждения, а вот запомнила и даже поделилась.

— Да, и будем мы все в бриллиантах ходить. Идешь и сверкаешь, что звезда, — рассмеялась Зиночка, заражая и Варю с Галиной звонким смехом.

Прекрасная поездка, чудесная компания, а после мрачного дома покойной Евгении Ивановны вдвойне приятно ощутить легкость бытия, когда тебя не дергают по пустякам, не бранят на пустом месте и даже готовы великодушно прощать мелкие промахи. Не только Гале, но, пожалуй, и самой Варваре хотелось бы задержаться у такой хозяйки подольше.

К обеденному выходу барышни готовились тщательно, Зиночка поменяла дорожное твидовое платье на крепдешиновое, украсив шею и грудь несколькими оборотами жемчужной нити. Варя тоже достала свое единственное украшение — тетушкину брошку с одной жемчужиной. Источая легкий аромат дорогих духов, которыми щедрая хозяйка поделилась с компаньонкой, барышни в сопровождении Ивана Карловича направились к вагону-ресторану.

Ресторан был наполовину уже заполнен публикой.