Лекарь из ниоткуда - Илья Городчиков

причём рядом обнаружились три кострища, свежие кости барана и поломанный колчан. Разбойники оставляли за собой слишком удобную дорожку. Я высказал это Фёдору. Он выслушал, сплюнул в траву и проверил затравку карабина.

— Рябов тоже видит. Потому дозоры далеко не отпускает.

— Тогда почему продолжаем идти точно туда, куда нас ведут?

— Потому что за ними пришли. Свернём из страха перед каждым лоскутом — до зимы по степи кружить будем.

Ответ звучал разумно и оттого нравился мне ещё меньше. Засада всегда строится на решении, которое жертва считает единственно правильным.

Третий день начался спокойно. Солнце поднялось над ровной степью, ветер гнал по траве длинные волны, а передовые разъезды исчезали за дальними буграми и возвращались с одинаковыми донесениями.

После полудня справа хлопнул выстрел. Через несколько секунд донёсся второй, затем сразу несколько. Песня оборвалась на половине строки, казаки потянулись к оружию, старшины начали растаскивать сотни по местам. Рябов послал вперёд полусотню. Основные силы развернулись широким фронтом и двинулись к невысокой гряде, за которой гремели редкие выстрелы.

Я остался с телегами. Приказ не лезть в бой сохранял силу, и нарушать его в первой стычке было бы хорошим способом доказать всем правоту старика с бельмом.

Стрельба продолжалась меньше четверти часа. Из-за гряды выскочили несколько всадников, один вёл чужую лошадь с пустым седлом. Следом показались казаки передового дозора.

Первого раненого держали в седле с двух сторон. Стрела вошла ему в левое бедро и сломалась возле древка. Второй прижимал ладонь к окровавленному боку, третий лежал поперёк седла без движения.

Я велел ставить котёл, раскладывать холст и переносить людей за телегу. Живых оказалось пятеро. Двое получили лёгкие порезы, одному пуля прошла через мышцы плеча, у казака со стрелой быстро наливалось бедро, а последний упал вместе с конём и сломал голень.

Фёдор присел рядом, пока я разрезал штанину вокруг стрелы. На его щеке появилась свежая царапина, карабин пах порохом.

— Сколько их было?

— Человек пятнадцать. Дозор увидели и вместо бегства пошли навстречу. Дали залп, покрутились рядом, потом ушли за балку.

— Ваши их преследовали?

— Полусотня уже гонит. Одного степняка положили, второго конь унёс с кровью.

Наконечник сидел в мышце и, судя по направлению, не дошёл до кости. Крупный сосуд тоже сохранился, хотя кровь шла обильно. Я перетянул бедро выше раны, расширил вход и вытащил железо щипцами.

Раненый закусил ремень и ругал по очереди меня, разбойников и собственную лошадь. Сил на ругань хватало, что улучшало прогноз.

— Они знали, где дозор? — спросил я после перевязки.

— Либо знали, либо увидели раньше. Ларион говорит, что из балки могли уйти без единого выстрела.

Рябов приехал к телегам вместе с Ларионом и двумя десятниками. Следопыт доложил, что противник оставил кровь на траве и хорошо заметную цепочку копыт, ведущую к южным балкам.

— Они могли уйти по камню и потеряться за четверть часа, — сказал Ларион. — Вместо этого дают нам след и людей под ружья подставляют. Ведут к месту, которое выбрали заранее.

Один из десятников предложил остановить сотни и послать широкий разъезд в обход. Второй возразил, что при такой осторожности ватага успеет уйти к улусам.

— Ларион прав, это похоже на подготовленную засаду, — сказал я. — След стоит проверить с обеих сторон до движения основных сил.

Есаул мельком посмотрел на мои окровавленные руки. Уважения к лекарю в его взгляде хватало, военного советника он во мне пока не видел.

— Ранами занимайся, Борис. Разъезды я сам расставлю.

Он всё же отправил по десятку всадников на фланги, затем приказал передовой полусотне продолжить погоню. Решение приняли быстро, и основное войско начало собираться раньше, чем я закончил вторую повязку.

К телегам подъехал Максим Фёдорович. Он осмотрел раненых, велел передать мне двух казаков в помощь и потребовал готовиться к движению.

— След свежий. Рябов хочет прижать их до темноты.

— Сломанную ногу нужно закрепить, остальных уложу на возок. Через четверть часа тронемся.

Максим покачал головой и указал на юг. В полуверсте виднелись крыши маленького хутора, окружённого невысоким частоколом.

— Останешься там. Раненых отвезём с тобой, дадим охрану. Завтра заберём на обратном пути.

— Они способны двигаться. Даже со сломанной голенью человек перенесёт дорогу после шины.

— Телеги замедляют сотню. Разбойники рядом, и след до ночи остынет, а мы их догнать способны, если нас останавливать не станут.

— Тогда оставьте одну телегу. На хуторе мы окажемся отдельно от войска, которое специально ведут в засаду.

Максим нахмурился, однако ответить не успел. К нему подскакал казак от есаула и передал приказ немедленно выдвигаться. Передовые полусотни уже скрылись за дальней балкой.

— Восемь человек останутся с тобой, — сказал Максим. — Частокол крепкий, воды и сена хватит. До утра управимся.

— Мне обещали место при второй сотне. Про хутор на совете речи не было.

— В походе решения принимает есаул. Ты сам на это согласился.

Формально он был прав. Практически меня отделяли от двух сотен сабель, оставляли возле следа противника и забирали единственную медицинскую телегу, хотя раненые могли ехать дальше.

— Кто предложил остановиться именно здесь?

Максим посмотрел внимательнее. Мой вопрос ему не понравился.

— Хутор нашли люди Рябова. Не ищи измену в каждом приказе, Борис. К вечеру будем далеко, разбойникам станет не до вас.

— Если это западня, им как раз станет до нас. Раненые и лекарь — приманка дешевле целой сотни.

— Восемь казаков удержат хутор от любой шайки, которая сумеет пройти у нас за спиной. Прикажу отправить вестового, как только схватим ватагу.

Он хлопнул меня по плечу и уехал, оставив спор без продолжения. Фёдор задержался возле телеги, зло глядя вслед отцу.

— Я останусь.

— Тебя поставили впереди второй сотни. Самовольно останешься — подведёшь свой десяток.

— Здесь дело нечистое.

— Поэтому мне пригодятся люди, которым приказали охранять хутор. Возвращайся и смотри, кто первым предложит двигаться дальше после темноты.

Фёдор выругался, снял с седла пороховницу и бросил мне. Затем передал мешочек с пулями и наклонился ближе.

— Увидишь огни — стреляй раньше, чем начнут говорить. Степняки за добрым словом ночью не приезжают.

Он догнал сотню. Телеги тронулись следом, копыта и колёса подняли пыль, лес пик постепенно ушёл за гряду. Через четверть часа степь снова выглядела пустой.

Хутор состоял из нескольких строений. Жители при виде войска ушли в камыши вместе с женщинами и детьми, оставив двух стариков