Майор. Назад в СССР. Книга 18. Часть 3 - Максим Гаусс

Повисла пауза.

— Ты что, приехал меня уговаривать? — чуть улыбнулся я, глядя на подозрительным чекиста.

— Вовсе нет. Считай, я просто поделился с тобой информацией. А там сам решай, что ты с ней будешь делать.

Я покачал головой, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение, смешанноя с усталостью и пониманием того, что не хочу лезть во все это дело. Я не обязан, какой от меня вообще толк? Сами разберутся, огромная страна с большими ресурсами, сотни толковых специалистов!

— Хорошо, я тебя услышал, Виктор. Но еще раз напомню, я уволился. Я больше не служу и не хочу служить. Меня все устраивает. Я строю дом, ращу сына, а еще мы ждем второго ребенка. Сейчас мое место здесь. Ты же знаешь, я принял решение и оно не было спонтанным! Я долго думал, взвешивал все за и против. И я выбрал семью.

— Я знаю, — сказал Кикоть, и в его глазах я увидел понимание и даже что-то похожее на уважение. — Я знаю, что ты заслужил этот отдых. Но если не остановить этих людей, представляешь, что будет? Ты готов смотреть на это со стороны?

Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость. Я не хотел этого слышать. Хотел жить мирной жизнью. Черт возьми, это всего лишь слова одного бывшего чекиста, не более. Однако я понимал, что возможно, Кикоть в чем-то и прав. Если это действительно террористы, если они продолжат свои атаки — пострадает еще больше невинных людей.

— Я подумаю, — сказал я наконец.

В голове уже созрела мысль, которую я в общем-то, допускал. Возвращаться на службу вовсе не обязательно, я могу выступать как консультант. Если, конечно, Кикоть прав и меня спросят.

Виктор Викторович допил чай, поблагодарил. Поднялся, посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом, и я увидел в его глазах что-то странное. Майор человек непредсказуемый, что там у него сейчас в голове происходит, сказать сложно.

— Я понимаю, Громов. Если что, я остановился в гостинице в Краснодаре. Если решишь — позвони. Не провожай, я сам.

Он вышел из дома, и я слышал, как завелся двигатель Жигулей.

Машина отъехала, и я остался стоять на кухне, глядя на кружку, из которой он пил. На столе остался легкий запах сигарет и одеколона. Я стоял, прислушиваясь к тишине дома, и чувствовал, как внутри меня медленно нарастает странное чувство, похожее на тревогу, смешанную с тоской. Да, я не хотел возвращаться. Но я знал — если все происходящее действительно настолько серьезно, если кто-то реально угрожает стране… Мне нужно было время, чтобы обмозговать эту мысль.

* * *

Прошла неделя. Погода изменилась — снег окончательно расстаял, на улице заметно потеплело. Температура держалась в пределах двенадцати — пятнадцати градусов. Самое то, для середины марта.

Мы с Михаилом Михайловичем решили, что пора возобновлять строительство нашего дома.

Коробка и фундамент были готовы еще с прошлого года, а сейчас нужно было возводить крышу. Через знакомых в городе, мы закупили строительные материалы, привезли доски, рубероид, шифер, гвозди. Работа спорилась — я чувствовал себя нужным и полезным, ведь все это делалось для себя. Свой дом должен быть таким, добротным, качественным. А еще работа помогала мне отвлечься от мыслей о недавнем визите Кикотя.

Удивительно, но по телевизору было тихо, в газетах и радио тоже. Либо все по-прежнему замалчивали, либо…

Быть может, КГБ все-таки что-то откопало? Вышло на причастных к этим взрывам… Тихо провели операцию, террористов накрыли, начали расследование. Мысль, безусловно, светлая, но почему-то мне в это не верилось. Нужно бы попробовать связаться с Алексеем Савельевым, узнать, что да как. Наверняка старлей в курсе всего происходящего и сможет дать более менее внятный ответ.

— Максим, ты чего такой хмурый? — спросил Михаил Михайлович, когда мы сидели на крыше, собирая каркас из бревен. — Что-то случилось? Чую, что-то не так. Все из-за визита того майора, из КГБ?

Я пару секунд помолчал, раздумывая, стоит ли говорить. Лост мужик толковый, сообразительный. Он поймет. Мы всегда понимали друг друга легко и быстро. Все-таки, оба половину жизни провели в армии.

— Да, — сказал я, не отрываясь от работы. — Он говорил, что в стране сейчас неспокойно. Те взрывы в метро, о которых по телевизору говорили, это не несчастные случаи. Это теракты. ЦКто-то целенаправленно ликвидирует военных, в том числе и офицеров разведки.

Михаил Михайлович слушал, качал головой. Несколько секунд молчал, обдумывая информацию.

— И что ты сам об этом думаешь? — спросил он.

— Не знаю. Сейчас это не мое дело, — честно ответил я, прогоняя прочь сомнения. — Да, все это очень серьезно и может иметь последствия. Но я уже отошел от дел, завязал со службой. Пусть с этой проблемой другие разбираются, аналитиков что в ГРУ, что в КГБ хватает. А у меня и без этого есть, чем заниматься. В конце-концов, мне никто не звонил, ничего не предлагал. Майор Кикоть, что приезжал, уже давно не сотрудник Комитета, всего лишь отставник, от которого мало что зависит. И тем не менее, мне как-то неспокойно на душе.

Он помолчал, затем вздохнул и положил руку мне на плечо. Его ладонь была грубой, тяжелой.

— Вот что я тебе скажу! Ты всегда делаешь правильный выбор, Максим. Какой бы ни была обстановка и какие бы ни были обстоятельства. Если есть верное решение, ты к нему придешь. А кто бы там за этими взрывами ни стоял, он зря принял такое решение! Шутки шутить вздумали? Сейчас время такое, что любых преступников находят, ловят, судят и сажают в тюрьмы. Любо, казнят. Чтобы другим было неповадно.

Эх, жаль в мое время в Российской Федерации была отменена смертная казнь. Многие бы подумали, прежде, чем совершить злодеяние. А так, мысль о том, что хоть тебя и посадят на двадцать лет, но тем не менее, тебя будут кормить, одевать, лечить. И все бесплатно. Впрочем, неважно.

Спустя три дня, я съездил на почту и решил позвонить Савельеву. Номер я знал, он не менялся месяцами.

— Старший лейтенант Савельев, слушаю! — раздался знакомый голос после серии гудков. На мгновение мне показалось, будто что-то не так.

— Это Громов! — произнес я. Выдержав короткую паузу, я добавил. — Рад тебя слышать. Хотел у тебя поинтересоваться насчет событий в метро…

— Привет, Максим! Аналогично… Понимаю твой интерес. Вот только не самое удачное время ты выбрал для телефонного звонка. У меня, к сожалению, плохие новости.

— Что