Барон Аминин и смерть в маскараде - Василий Загорский

у него могут быть известия, если он в первый раз об этом деле услышал от самого господина Делягина? Журналист тут же скроил лукавую физиономию и погрозил ему пальцем: всем уже известно, что господин надворный советник занимается этим делом.

Видя, что деваться некуда, Феликс Васильевич решил повиниться.

– Занимаюсь, – сказал он сокрушенно, – но без особенного пока успеха.

Делягин радостно засмеялся: а вот он кое-что узнал! Да-с, газетные репортеры – это такие люди, которые могут дать сто очков форы даже господам судейским, не говоря уже о простых смертных. Так вот, новости у него есть, и это настоящий сенсасьон[21]!

Сказавши так, Делягин таинственно умолк, только носик его живо шевелился вверх и вниз, словно продолжал разнюхивать всякие удивительные известия, которые еще только формировались в невидимых небесных, а равно и преисподних сферах.

Аминин посмотрел на репортера с интересом: так что за новости у него?

– Бьюсь об заклад, ничего подобного вы и ждать не могли, – с энтузиазмом проговорил репортер. Затем оглянулся по сторонам и, понизив голос, объявил: – Анна Тимофеевна Измалкова сбежала!

При этих словах Терентий вздрогнул, а надворный советник нахмурился. Что значит – сбежала? По нынешнему ее состоянию Измалкова совершенно не приспособлена куда бы то ни было бежать, она, если можно так выразиться, усопшая, неживой труп.

– И однако ж вот, – настаивал Сергей Александрович. – Сбежала из морга при часовне, из компании, так сказать, себе подобных. Возможно, общество покойников не показалось ей достаточно изысканным, может быть, имелись иные причины, но нет ее, пропала невесть куда.

И он слегка хихикнул, как бы призывая Аминина оценить его остроумие. Но надворный советник не пожелал разделить столь фривольных настроений.

– Это сведения достоверные или просто газетная утка? – осведомился Феликс Васильевич.

Делягин даже обиделся. Стал бы он морочить голову господину Аминину всякими там утками и тому подобными летающими животными! Если надворный советник не верит самому правдивому в России человеку, то может добраться до морга и все выяснить на месте. Лично он только что оттуда – и в морге тела нет. Куда-то подевался и сторож, так что, может быть, об исчезновении Измалковой не знает пока даже господин Утицын. Он, Делягин, и сам бы с удовольствием составил компанию господам судейским, но срочные дела требуют его немедленного присутствия в газете.

И Делягин, шаркнув ножкой, растворился в снежном воздухе Санкт-Петербурга.

Вскорости Аминин с помощником уже входили в кабинет Утицына.

Следственный пристав, явно не ожидавший их появления, несколько растерянно поднялся им навстречу из-за широкого, как плита, канцелярского стола. Представив Утицыну своего помощника, надворный советник осведомился, как идет следствие по делу Измалковых?

Слегка обескураженный пристав отвечал, что следствие идет – не так, может быть, скоро, как хотелось бы, но, вне всяких сомнений, продвигается вперед. А чему, собственно, он обязан визитом господ судейских?

– Я хотел узнать, не установил ли судебный врач беременности у покойной Анны Тимофеевны, – с необыкновенной прямотой отвечал Аминин.

Аркадий Филимонович сначала удивился, потом, кажется, догадался, о чем идет речь, и поглядел на Аминина с интересом – он полагает…

– Полагаю, – кивнул надворный советник. – Так что установил врач: была ли Измалкова брюхата?

Утицын замешкался на секунду, затем покачал головой – нет, ни о чем подобном ему не докладывали.

– Жаль, – задумчиво сказал Аминин, – это могло бы сильно продвинуть следствие.

– Вот как? – оживился Утицын. – Что ж, когда так, мы могли бы осмотреть труп и сами, без врача.

Терентий кивнул и с присущим ему нахальством заявил, что никакой врач им не нужен, их знаний хватит, чтобы отличить брюхатую покойницу от порожней.

– Решено, – сказал пристав, надевая свою теплую шинель, – идем осматривать тело.

– Да как же его осмотришь, – как бы между делом заметил надворный советник, – оно ведь, кажется, пропало из морга.

Утицын в изумлении уставился на Аминина: его высокоблагородию угодно шутить? Куда это и как именно могло пропасть мертвое тело?

– А разве не могло? – спросил Терентий.

Пристав только руками развел – разумеется, не могло, оно и сейчас на месте, нынче же господа судейские убедятся в этом сами.

Однако, явившись в морг, они обнаружили именно то, о чем говорил Делягин: тело Анны Тимофеевны бесследно пропало.

Вызвали сторожа. Тот с ужасом глядел на холодную, словно гроб, пустую скамью, где должна была лежать Измалкова, но умственных способностей его хватало, только чтобы восклицать «ахти! вот незадача!» и божиться, что и ночью, и днем все в покойницкой было тихо.

Осознав, что все случившееся – не шутка, следственный пристав сначала покраснел, потом побледнел, потом схватился за голову и вынужден был даже опуститься на табурет, услужливо подставленный проштрафившимся сторожем.

– Вы, господин пристав, напрасно уселись, – заметил ему Терентий, – отопления тут нет, холод собачий, запросто можно отморозить себе все внутренности.

Но Аркадий Филимонович проигнорировал дружеский совет. Ему было явно не до холода, его сжигал огонь досады и испуга. Словно наяву представилось ему высокое начальство, изрыгающее громы и молнии, обещающее низринуть Аркадия Филимоновича и разжаловать его в нижние чины. И вставало перед ним бледное, виноватое лицо сестры его, изнемогающей от чахотки, сестры, которой теперь уже никак не видать не то что теплого моря, но даже и простой избушки в сосновом лесу.

– Но ведь этого просто не может быть! – снова и снова восклицал пристав. – Кому и зачем нужно мертвое тело? Оно ведь не могло само подняться и выйти из морга?! Или могло?

И он с надеждой поглядел на Аминина, как будто ждал, что тот каким-то нечеловеческим образом развеет его сомнения. На лице его выразилось такое отчаяние, такой испуг, что надворный советник пожалел незадачливого служаку, тем более что никакой его вины тут не было.

– Не волнуйтесь, господин пристав, – как можно более ласково сказал Феликс Васильевич. – Тело, очевидно, похищено, а раз так, должны остаться следы.

– Боже мой, да какие там следы, – в отчаянии воскликнул Утицын, – все утро шел снег, все следы засыпало!

Надворный советник улыбнулся. Пусть господин Утицын ни о чем не беспокоится. Такая мелочь, как отсутствие видимых следов, его не остановит. Надо лишь довериться его опыту, им с Терентием приходилось распутывать и куда более сложные случаи.

– Да уж, – самодовольно кивнул помощник, – распутывали, и не раз. Распутаем и это, главное – не мешаться у нас под ногами.

Утицын развел руками, как бы говоря, что готов на все ради успеха дела, но вдруг заморгал глазами. Какая-то мысль озарила его мозг, и в лице его выразилось странное подозрение. Некоторое время он переводил взгляд с надворного советника на Терентия и обратно. Чуткий