Барон Аминин и смерть в маскараде - Василий Загорский

– Я не люблю коньяк, – хрипло отвечал помощник, лицо его исказилось от боли.

Господин молча налил Терентию рюмку, поставил к нему поближе.

– Пей, – сказал он. – Это приглушит боль.

Терентий посмотрел на рюмку, взял ее левой рукой и с отвращением опрокинул коньяк в рот. Скрежетнул зубами.

– Проклятый оборотень. Едва не превратил меня в драную шкурку.

Надворный советник покосился на него и вздохнул. Все-таки это был оборотень?

– Два оборотня, – уточнил Хвостов. – Оба пса – оборотни.

– Я так и подумал, – рассеянно кивнул господин. – Уж больно они сильные и быстрые… И хитрые. Слишком хитрые для простых собак.

Терентий оскалился. Он готов биться об заклад, что и дворецкий в доме Измалковых – тоже оборотень. Только не показал своей звериной хари.

– Кругом оборотни, – сказал он жалобно. – Как жить на свете?

Господин неожиданно хмыкнул.

– Смешно слышать это от тебя.

Помощник посмотрел на него с обидой.

– Я не оборотень, я честный бакэнуки. А эти злобные морды – век их не забуду.

Аминин покачал головой: однако откуда их столько?

– Ад изрыгнул, – сказал Терентий убежденно. – Интересно, госпожа Полетика знает, что ее дом охраняют оборотни?

– А ты сам-то как думаешь?

Помощник нахмурился. Может быть, что и не знает. Оборотни – хитрые твари, иной раз они очень ловко прикидываются домашними животными. У него была знакомая домовая мышь. С виду мышь как мышь, а на самом деле – тысячелетняя лиса…

– Полетика все знает, – перебил его надворный советник. – Во-первых, псы слушаются ее. Во-вторых, в ее доме полно амулетов. И наконец, она рассказывала мне про бессмертных бурятских лам.

Терентий заявил, что бессмертных бурятских лам не существует.

– Многие считают, что и оборотней не существует, – парировал Аминин. – Но дело, как ты понимаешь, не в оборотнях. Дело в том, кто и почему за нами охотится.

Терентий пошевелил бровями и глубокомысленно отвечал, что, возможно, кто-то узнал об их миссии. Узнал и решил встать им поперек дороги.

– Кстати, о миссии, – перебил сам себя Терентий. – Вы убили д’Антеса?

Надворный советник ничего не ответил, только налил себе остатки коньяка в рюмку и немедленно выпил.

– Так убили или нет?

Аминин взял бутылку, посмотрел на просвет, словно желал убедиться, точно ли она пуста, потом отставил. Взглянул на Терентия.

– Почти, – сказал он отчетливо.

Тот удивился: что значит – почти? Почти убил – это ранил?

– Почти, – повторил надворный советник.

Терентий хмыкнул. Но если господин не убил и не ранил д’Антеса, это значит, что оставшийся в живых д’Антес убьет Пушкина.

– Если бы Пушкин прислал нам картель, – сказал он убежденно, – мы бы его слегка порубали на колбасу и он не смог бы драться с д’Антесом. Во всяком случае, в ближайшее время. Но он не прислал. А это значит, Пушкин в страшной опасности.

Господин отвечал, что, пока они рядом, солнцу русской поэзии ничего не грозит. Терентий не согласился: как же не грозит, когда он дикий, как обезьяна, и либо сам кого вызовет на дуэль, либо его кто-то вызовет.

– Не вызовет, – отрезал Аминин. – Я знаю, как обезопасить Александра Сергеевича.

– И как же?

– Мы посадим его в тюрьму, – бесстрастно сообщил Аминин.

Терентий изумился: с какой стати?

– Как убийцу Измалковой, – отвечал господин. – Твои раны уже зажили?

Терентий закатал рукав сорочки и кивнул – на руке не осталось даже царапин.

– В таком случае поужинаем и спать. А завтра с утра едем к Утицыну.

– Куда? – не понял помощник.

– К следственному приставу, – сказал надворный советник, поднимаясь из-за стола.

– К чему нам пристав?

Но господин не пожелал отвечать на этот вопрос. Он велел заказать в трактире ужин и сервировать стол, а сам исчез куда-то до самого вечера. Вернувшись, наскоро поужинал и, хотя помощник сгорал от любопытства, не сказав ни единого слова, лег спать.

Поднявшись наутро, они позавтракали в полном молчании и стали одеваться.

– Так зачем нам Утицын? – спросил помощник так, словно речь о приставе шла минуту назад.

Господин отвечал, что сам Утицын ему не нужен. Он лишь хочет проверить кое-какие предположения. Убийство Измалковой при всей внешней простоте все еще кажется ему странным. Разумеется, он ни секунды не думает, что Пушкин убил Анну Тимофеевну, – ну, разве что по неосторожности. Но его не оставляет ощущение, что внезапному безумию Измалкова-старшего предшествовали некие экстраординарные обстоятельства.

– Ведь он буквально взбесился, – заметил Аминин, выходя из нумера. – Да, весть об измене может разозлить человека, но пойти и убить – это все-таки слишком. Что еще мог узнать Измалков прежде, чем броситься на жену?

Терентий, который шел за ним по гостиничному коридору, остановился и хлопнул себя по лбу.

– Как я не подумал! Измалкова могла забеременеть от Пушкина!

Надворный советник хмуро кивнул: именно так. И здесь возможны два варианта. Первый – Измалков знал о беременности жены, но думал, что это его ребенок. И тут ему предоставляют доказательства, что ребенок у жены – от другого. Второй вариант – Измалков стар, его и Анну Тимофеевну не связывала физическая близость, и вдруг он узнает, что жена беременна.

– Уж и не знаю, какой вариант хуже. – Терентий озабоченно почесал подбородок.

– Уверяю тебя, для нормального мужчины оба случая непереносимы, ибо ставят под сомнение его мужскую состоятельность.

Они вышли из гостиницы и шли теперь по тротуару, припорошенному свежим снежком. Ветер с залива сдул обычные для Петербурга гнилые миазмы, дышалось на удивление легко. Пешеходов было немного, и острый глаз Аминина издалека различил идущую навстречу фигуру в енотовой шубе.

Похоже, встреча с сомнительной фигурой не входила в планы надворного советника. Он быстро опустил голову и попытался скрыться за помощником. И все же енот разглядел его и с выражением необыкновенной радости на гибкой физиономии направился навстречу.

– Господин надворный советник! – воскликнул Делягин (а это был, разумеется, он). – Какое удовольствие, какое счастье видеть вас!

И пронырливый писака, бросившись к Аминину, с необыкновенным одушевлением стал трясти ему руку.

– Это удовольствие взаимно, – сдержанно отвечал Феликс Васильевич.

– И вы, господин… – Взгляд Делягина остановился на Терентии.

Видя, что деваться некуда, Аминин представил помощника и репортера друг другу:

– Мой помощник Терентий Иванович Хвостов. Журналист Сергей Александрович Делягин из «Северной пчелы».

– Рад, рад, душевно рад, – воскликнул Делягин, хватая Терентия и неистово тряся теперь уже его руку.

– А я еще душевнее, – проворчал помощник, которому, кажется, журналист не понравился с первого же взгляда.

– Ну так что же, нет ли у вас каких известий по делу несчастной Измалковой? – осведомился Делягин, пристраиваясь к Аминину сбоку и стараясь идти с ним в ногу.

Надворный советник развел руками – какие же