Барон Аминин и смерть в маскараде - Василий Загорский

– Как именно удавился? – спросил Аминин.

Судя по всему – шнурком, который нашли на нем, когда тело было обнаружено. Несчастный висел на решетке окна, а вокруг шеи его обвивался тот самый шнурок.

– Но как же так, Аркадий Филимонович? – не выдержал надворный советник. – Почему вы оставили ему шнурок, почему не забрали при водворении в камеру?

Утицын хмуро отвечал, что, разумеется, Измалкова обыскали тщательнейшим образом и не оставили ничего, что противоречило бы правилам содержания опасного преступника. И конечно, при обыске никакого шнурка у него не нашли. Впрочем, нельзя исключать, что тюремщики дали маху и он каким-то образом пронес с собой шнурок в камеру.

– Он или его жена, – заметил Терентий.

Утицын в крайнем недоумении воззрился на Терентия.

– Как прикажете вас понимать? Как могла покойная Анна Тимофеевна пронести шнурок в камеру?

– Именно за этим она ночью и сбегала из часовни – чтобы отомстить за себя, – кивнул амининский помощник. – Сбежала и удавила.

Пристав перевел ошеломленный взгляд на надворного советника и открыл уже рот, чтобы что-то спросить, но Аминин его перебил:

– Дражайший Аркадий Филимонович, не будете ли вы столь любезны оставить нас с моим помощником наедине?

– Прошу прощения, – растерялся пристав. – Как то есть наедине?

– Это ненадолго, буквально на пару минут. – И надворный советник лучезарно улыбнулся.

Онемевший от изумления Утицын покорно вышел из собственного кабинета. Аминин устремил на помощника суровый взгляд.

– Что за глупости ты болтаешь, тем более – при посторонних?

Терентий возразил, что это вовсе не глупости, а глубоко научный подход. Или господин тоже считает, что Измалков покончил жизнь самоубийством? Надворный советник пожал плечами: разумеется, нет. Афанасия Иваныча, конечно же, убили, вот только его жена-покойница тут вовсе ни при чем.

– А кто при чем?

Аминин задумался на секунду. Вернее всего, к делу причастен тюремный охранник – никак иначе в запертую камеру не попасть. Охранника, скорее всего, подкупили и вошли с ним в сговор. Правда, в одном Терентий прав: смерть Измалкова и исчезновение тела его жены связаны между собой.

– И знаешь ли как? – спросил надворный советник лукаво.

– Да говорите уже, – не выдержал помощник, – вечно вы со своими загадками!

По мнению Феликса Васильевича, и то и другое было не более чем попыткой замести следы. Тут стоит заметить, что удар, от которого погибла Анна Тимофеевна, был нанесен справа, а Измалков левша. Аминин отлично помнит, что, когда его взяли на месте преступления, незадачливый убийца держал нож в левой руке. Судя по всему, при первичном осмотре Утицын не учел этой детали или вовсе не знал о ней: дело-то было совершенно ясное. Но при более тщательном расследовании эта несообразность наверняка бы обнаружилась. В таком случае Измалкова оставили бы в покое и начали искать истинного убийцу. И тогда, чтобы замести следы, решили Афанасия Ивановича убить, а тело его жены украсть прямо из морга.

Терентий поморщился: на его взгляд, слишком много суеты. Довольно было чего-то одного – например, только украсть тело или только убить Измалкова.

– Нет, не довольно, – возразил Аминин. – Если только убить Измалкова, его леворукость могла всплыть при допросе родственников или знакомых. А если только украсть тело, то Измалков со временем мог вернуться в разум и вспомнить, как именно обстояло дело. К тому же в полицейском рапорте наверняка есть сведения, что удар нанесли справа. Поэтому и тело украли, и Измалкова убили. И сделал это тот, кто достаточно близко знал несчастного.

– Например, сын Измалковых, – подхватил Терентий. – Этот Георгий Афанасьевич – крайне подозрительная фигура.

– Ты полагаешь? – улыбнулся надворный советник, которого, кажется, забавляли рассуждения его помощника.

– Убежден, – отвечал тот. – Во-первых, он зачем-то сбежал от нас, во-вторых, вы говорили, что на балу у него рукав был испачкан кровью. В-третьих, мы уже поняли, что у него есть прямой интерес остаться единственным наследником.

Аминин кивнул задумчиво: интерес-то, конечно, есть, но есть ли возможность? Все дело в том, что у Измалковых, кроме сына, еще и дочь имеется.

– Дочь? – изумился помощник. – Откуда же взялась дочь? Я имею в виду – откуда вы узнали о ней?

Феликс Васильевич усмехнулся. То, что у Измалковых есть еще и дочь или племянница, он понял, побывав в их доме, – там были явные признаки присутствия юной барышни. Впрочем, судя по всему, барышня эта сейчас там не живет. Возможно, съехала по своей воле, возможно, ее прячут. Вчера он уточнил кое-что, и оказалось, что он прав, – у Измалковых в самом деле есть дочь, барышня восемнадцати лет, притом необыкновенной красоты.

– Признаться, поначалу я думал, что у Пушкина действительно случился роман с Анной Тимофеевной, – заметил Аминин. – Но сейчас, когда стало ясно, что Анна Тимофеевна не была беременна, мне пришла в голову другая мысль. Что, если у Пушкина был роман вовсе не с Измалковой, а с ее дочерью? Если барышня такая красавица, как говорят, она могла заинтересовать Пушкина гораздо более, чем ее мать. И тогда вся история будет выглядеть совсем иначе.

– Как, например?

– Например, Пушкин, известный своим донжуанством, сходится с дочерью Измалковых. Мать узнает об этом, решает воспрепятствовать их отношениям – из ревности или потому, что Пушкин уже женат, а связь с ним может опорочить невинную барышню. Дочери это не нравится, и она…

Аминин умолк.

– Что – она? – переспросил Терентий. – Ей не нравится, и она просит Пушкина разыграть интригу, из-за которой Анна Тимофеевна гибнет?

Надворный советник покачал головой. Конечно, в теории это вполне возможно. Но только в теории. Все, что они знают о Пушкине, этой версии противоречит. Он ловелас, картежник, бешено ревнив, но он честный человек и уж никак не холодный и расчетливый убийца…

– Однако может быть и иначе, – перебил его помощник.

– Как именно?

– Очень просто. Может быть такое, что мы чего-то не знаем о Пушкине. И тогда возможен любой ход событий.

И он с торжеством поглядел на господина. Аминин только головой покачал.

– Как бы то ни было, первым делом надо нам осмотреть тело Измалкова, а затем взяться за того, кто сторожил бедного Афанасия Ивановича…

Внезапно Аминин умолк. Из-за двери доносился какой-то шум и неясные причитания. На лбу надворного советника обозначилась вертикальная складка.

– Знакомый голос, – сказал он озабоченно.

Терентий, недолго думая, открыл дверь. Глазам их предстала удивительная картина: в прихожей перед Утицыным отбивал поклоны Савелий Ямщиков – тот самый, которого недавно ограбили голые черти.

– Не погубите, вашество, не погубите, отец родной, – ныл Савелий. – Ведь что такое хрестьянин без лошади – недоразумение одно, и больше ничего. Отыщите этих мазуриков, милостивец, а уж мы-то за