Поздние люди - Тан Фэй

Веселой, бесстрашной, готовой совершать дерзкие поступки. Но ей не хотелось иметь в спутниках такого человека, как отец, который вечно ворчит, всегда недоволен, которому ты в тягость просто потому, что существуешь.

– Если бы меня не было, ты была бы счастливее?

– В те времена рождение ребенка очень поощрялось.

– Ты сожалеешь, мама?

– О чем мне жалеть? До твоего рождения я была безрассудной. Да и после твоего появления я не то чтобы сразу поумнела. Когда ты подросла, я словно внезапно проснулась и решила перестать делать глупости. Как-никак мне нужно было воспитывать дочь и думать о ее будущем.

– Мама, ты такая милая.

– Какая ерунда! Разве можно так говорить матери?

Синьминь нежно прильнула к ней. Тело матери было мягким и рыхлым, но таким же теплым и надежным, как в детстве. Обе замолчали, наслаждаясь редкой возможностью побыть наедине в тишине и спокойствии. Пока отец спит, можно выдохнуть. У него всю жизнь были проблемы со сном. Даже в молодости, в пору расцвета сил, он спал поверхностно и чутко, а иногда разговаривал во сне. Мать и дочь, разбуженные его бормотанием, тихонько хихикали, закрыв рты руками. В последние годы болезни нагрянули одна за другой, сон стал еще хуже. Жизнь остальных подстраивалась под рваный режим бодрствования и отдыха отца. Когда он собирался ложиться, все замирали, когда он хотел есть, нужно было подать еду немедленно, причем домашнюю, а не быстрого приготовления. Отец и раньше отличался вспыльчивым характером, но сейчас стал грубым и непредсказуемым: мог взорваться и грязно выругаться в любой момент, по любой причине. Если бы такое случилось в прежние времена, их брак бы давно распался. Но с возрастом мама стала гораздо терпеливее. С опущенной головой и сжатыми зубами, точно воин, готовый в одиночку противостоять многотысячной армии, мать продолжала тянуть лямку, не обращая внимания на брань.

Может, так даже лучше. Ни ссоры, ни выяснения отношений не привели бы к ни к чему хорошему. Спор мужа и жены обычно не дает никаких результатов, все равно каждый остается при своем. Синьминь вспомнила их перепалки с Лу Шо и мысленно ужаснулась: они ведь тоже… докатились?

– Давно мы не разговаривали так долго, – сказала Синьминь и протяжно выдохнула.

– Давно не было такой тишины.

– Надо было раньше дать ему лекарства.

– Он не соглашался, боялся, что они повредят мозг. Кстати, ты зачем пришла сегодня?

– Да я несколько дней назад готовила кое-какие закуски, продуктов заказала с избытком. Вот, принесла отцу немного. Это не очень здоровое питание, но если нечасто есть, то нестрашно.

– Отправила бы с курьером.

Синьминь не ответила. Она сидела, опустив голову. Волосы ниспадали по бокам, закрывая лицо. Вдруг она протянула матери лягушку, сложенную из бумаги.

– Мама, а правда, что все мужчины одинаковые?

Увидев через дверной глазок курьера, стоящего перед входом в родительский дом, Синьминь остолбенела. Ее мозг готов был взорваться, в голове роились сотни мыслей. Ее бросало то в жар, то в холод. Обернувшись, она убедилась, что отец не проснулся, затем сделала глубокий вдох и медленно открыла дверь.

– Нам какая-то посылка? – спросила Синьминь, уставившись в грудь курьера.

– Ха, надо же! Вы переехали?

«Переехала? Да, чтобы скрыться от тебя…»

Синьминь с трудом сдерживала эмоции. Она подняла глаза и наткнулась на встречный пристальный взгляд. Они смотрели друг на друга и ничего больше не замечали, забыв обо всем на свете.

Наконец Синьминь отвела взгляд.

– Это квартира моего отца. И мы ничего не заказывали.

– Жилищное управление послало меня проверить воздуховоды, – объяснил курьер. – Сейчас мало кто хочет выезжать на дом, работников не хватает, и многие работают на нескольких работах по совместительству.

Синьминь посмотрела на его курьерскую униформу.

– У меня есть форма сотрудника ремонтной бригады. Но я предпочитаю эту. В ней я меньше похож… на маньяка.

Синьминь поджала губы.

– Если вы не впустите меня, центральный ИИ-модуль может заподозрить неладное. Я действительно пришел проверить вентиляцию. Пожилой жилец неоднократно жаловался, что в квартире плохая циркуляция воздуха и ему все время душно. Домашний ИИ проблем не выявил, но старик стоял на своем, жалобы дошли до жилищного управления – вот меня и отправили.

Синьминь впустила курьера внутрь.

– Как вас зовут?

– А почему вы говорите шепотом?

– Отец спит.

Курьер кивнул. На его лице играла едва заметная улыбка.

– Можете звать меня Чжоу Ю. «Ю» как в «божественном благословении»[18].

– Чжоу Ю?

– Угу.

Синьминь шла за Чжоу Ю, наблюдая, как тот разворачивает тонкий экран, похожий на каллиграфический свиток, подключается к системе «Умный дом» и запрашивает данные о составе воздуха в квартире за последние два года, схемы воздушных потоков и коммуникаций. Там было что-то еще, но больше Синьминь ничего не поняла. Оказалось, что ощущение комфорта и уюта, что-то вроде как само собой разумеющееся, достигается весьма сложным путем тонкой настройки процессов и множества взаимосвязанных компонентов.

Ее поразило, как легко Чжоу Ю получил доступ к данным чужой квартиры.

Чжоу Ю заметил ее растерянность.

– При регистрации нового специалиста по ремонту в жилищном управлении, его биометрические данные загружаются на все центральные ИИ-модули района. При вызове на дом работнику нужно пройти идентификацию личности, после чего он получает доступ ко всем данным системы.

– Как сложно!

– Поэтому и проверяют строго – сотрудник ремонтной бригады не может быть человеком со злым умыслом.

«То есть вы – официально хороший человек. Проверенный».

Синьминь уловила скрытый подтекст и поняла, что Чжоу Ю дразнит ее, но не захотела подыгрывать и не ответила вслух, лишь подумала про себя. Она почувствовала легкую дрожь, будто что-то сместилось внутри. Обычно ей тяжело давалось общение с незнакомцами, а тут на каждое его слово ответ рождался сам собой.

Закончив с проверкой данных, Чжоу Ю подошел к стене и, пройдя верификацию с помощью отпечатка пальца, открыл узкий прямоугольный отсек. Синьминь зачарованно наблюдала за процессом – впервые в жизни она видела «внутренности» квартиры. Бессчетное множество труб и проводов переплетались друг с другом, словно кровеносные сосуды в организме человека.

Чжоу Ю засунул руку в отсек, пошарил внутри и, нащупав искомое, вытащил наружу какую-то прозрачную трубку, провел по ней пальцами дальше. Его рука полностью скрылась из вида, а тело плотно прижалось к стене. Раздался какой-то шорох. Чжоу Ю действовал наощупь в темноте, так как разглядеть что-то внутри было невозможно. Синьминь вспомнила про морских животных, уверенно и точно управляющих своими щупальцами. Захватывающе, почти нереально.

– Вот, посмотрите! – сказал Чжоу Ю, вытаскивая из стены колбу из какого-то металлического сплава.

Синьминь взяла у него колбу – она оказалась тяжелее, чем выглядела.

– Это контейнер накопителя вредных газов, который собирает главным образом углекислый газ и масляные пары от готовки. Попав в накопитель, токсичные газы сортируются, распределяются по контейнерам, перерабатываются, а потом чистый воздух возвращается