Поздние люди - Тан Фэй

– А сейчас там что?

– Угарный газ. В этом контейнере накапливается угарный газ.

– Что?

– Квартиры первого поколения отапливались газом, поэтому системы оборудовались такими контейнерами. Сейчас принцип отопления поменялся, но контейнеры никто не демонтировал, потому что надышаться угарным газом можно и в быту. Теоретически, если при готовке что-то пригорит или задымится, будет выделяться угарный газ. Конечно, сейчас эта установка нужна просто как подстраховка.

– Вот именно, многие еду готовят всего-то пару раз в жизни.

– Пожилой жилец жаловался на плохой воздух. Ему часто становилось душно, кружилась голова, появлялась испарина. Поэтому я сегодня проверю все трубки и контейнеры накопителя вредных газов.

– Но дома давно никто готовит. Откуда мог взяться угарный газ? Может, это побочный эффект от приема успокоительных, без которых он не засыпает? Тем более что он не знает, что принимает лекарства.

– Все понятно. Но раз уж я здесь, надо произвести полный осмотр. – Чжоу Ю достал какой-то прибор с индикатором, похожим на циферблат, и прикрепил к корпусу металлического контейнера. Не обнаружив никаких отклонений, он хотел было установить контейнер на место, как вдруг посмотрел на Синьминь. Его глаза сузились, превратившись в щелочки, похожие на два полумесяца.

– Что?

– Хотите попробовать установить его обратно? Я помогу.

Синьминь покосилась на ближайшую камеру видеонаблюдения.

– Надо же, вы, курьеры, и слепые зоны камер квартиры знаете?

– Сейчас я не курьер, а техник, – ответил Чжоу Ю.

Многие неправильные поступки совершаются не из мужества и решимости. Иногда достаточно просто оступиться. А в голове раздается лишь шум, похожий на жужжание роя пчел, лишающий возможности думать. Может быть, становится немного страшно, но времени бояться нет, есть лишь надежда, что пронесет. Она уже сделала шаг – к цвету, к неге, к запаху, к теплу чужого тела. И пусть это лишь иллюзия, на тот момент ее вполне достаточно.

Впоследствии Синьминь думала об этом много раз. Максимум, что смогла запечатлеть камера на кухне ее отца, – это две фигуры, прижатые друг к другу, наполовину скрытые темным зевом отсека с коммуникациями. Синьминь уверяла себя, что бояться нечего. Даже если камера что-то и поймает, отец все равно редко просматривает записи. По прошествии нескольких дней со стороны отца не было никакой реакции, и Синьминь успокоилась. Теперь она в какой-то степени понимала чувства Лу Шо. Оказывается, чем более виноватым себя чувствуешь, тем более спокойным нужно казаться. Усвоив эту истину и применив ее на практике, Синьминь даже прониклась сочувствием к супругу.

В конце концов, эта игра не так уж и опасна. Теперь они были парой, которая делит общую постель, но видит разные сны, и у каждого из них есть роман на стороне. Их ложь неубедительна, но даже понимание ситуации не добавляет остроты отношениям. Синьминь тешила себя надеждой, что это хрупкое равновесие никогда не будет нарушено. Ей не нужно большего, и она не хотела терять того, что имела. В последний раз такая нелепая идея приходила ей в голову на свадьбе…

Возможно, потому что теперь у нее появился подобный опыт, Синьминь смогла трезво оценить собственные поступки и разложить все по полочкам. Раз со стороны Лу Шо не возникало никаких вопросов, что именно ее беспокоит. Она была похожа на ловца змей, который стоит на каменистом холме, тревожный и напряженный, в каждой тени под камнями ловец видит скрытую угрозу, но вместе с тем надеется на счастливое стечение обстоятельств.

Еще не было слишком поздно, еще можно успеть отступить. Но даже понимая это, Синьминь с нетерпением ждала следующей встречи, мысленно снова и снова возвращаясь к сцене в отцовском доме, когда они назначили друг другу свидание. Образы крутились в голове, и ее сердце билось сильнее, а по телу разливалось тепло. Это воспоминание было таким свежим и прекрасным, что, казалось, никогда не померкнет, сколько бы она к нему ни возвращалась. Стоило ей заговорить, и эмоции сразу просочились бы наружу. Потому Синьминь стала особенно молчаливой. Даже с Ноликом почти не разговаривала. А раз она не начинала разговор, то молчал и Нолик. Однако в день тайного свидания, когда она уже собиралась выйти из дома, Нолик вдруг подал голос:

– У тебя в последнее время хорошее настроение.

– Работа идет неплохо. Да и к тому же мы недавно встречались с подругами.

– Да, да, у них все хорошо?

– Да, все в порядке. – Синьминь мельком взглянула на часы и открыла шкаф. – Прости, что мы почти не разговаривали последние два дня.

– Ничего страшного. Ты же знаешь, я всего лишь чат-бот. Я появляюсь тогда, когда нужен. Ты сегодня куда-то уходишь?

– Схожу к отцу. Он снова жалуется на тяжесть в груди. Электронный семейный доктор уже провел диагностику, дополнительно я обратилась к нескольким специалистам онлайн, но никто не нашел причину. – Говоря это, Синьминь крутилась перед зеркалом, прикидывая на себя две юбки, не зная, какую выбрать. Она уже хотела попросить совета у Нолика, как вдруг ей пришла в голову другая мысль. Она вытащила из шкафа приталенное платье с узором пейсли и без колебаний надела его.

– Моя помощь нужна? – спросил Нолик, точнее, это, конечно, был Первый, который уловил ее секундную нерешительность.

– Нет, я уже ухожу. Давай позже поговорим.

Неизвестно почему, но от этого разговора по спине Синьминь пробежали мурашки. Как будто она поворошила камень на том каменистом холме и увидела под ним юркую тень, которая сразу же исчезла в траве, прежде чем ее успели разглядеть.

Пока Синьминь ехала в отель, в ее голове роились самые разные мысли. Несколько голосов звучали, перебивая друг друга, но самый громкий из них твердил: «Скорее возвращайся, еще не поздно!» Именно наперекор этому голосу она решила, что пути назад нет. Она хотела лишь сделать то, что замыслила сама, по собственной воле.

Чжоу Ю опоздал. Синьминь нашла номер и позвонила в дверь, но никто не открыл. Уже была половина четвертого. По коридору то и дело проходили постояльцы и косились на нее. Ощущение неловкости нарастало. Повернувшись к двери, Синьминь с силой надавила на кнопку звонка и не отпускала, пока не заболело плечо. Она словно висела на одной руке над пропастью. В конце концов Синьминь не выдержала и развернулась, чтобы уйти, но упала в горячие объятия человека, подошедшего к номеру. Сильные мускулистые руки крепко обхватили, укрыли ее целиком.

Тихий звук ударил по барабанным перепонкам, словно лопнула туго натянутая струна.

Щелк.

Это повернулся дверной засов.

Дверь перед ними распахнулась.

Горячее дыхание стихло.

Они лежали плечом к плечу, их грудные клетки поднимались и опускались все размереннее, дыхание постепенно приходило в норму. Пот медленно испарялся с обнаженной кожи. Два тела рядом, но каждое дрейфовало по собственному океану одиночества.

– Знаешь, почему ты мне нравишься? –