Питер Грант - Бен Ааронович

«Ты что-нибудь поймал?» — спросила Лесли, когда мы припарковали «Асбо». На улице моросил обычный серый лондонский дождь, из тех, что ясно дают понять, что он может продолжаться весь день, если понадобится.

«Мне было двенадцать», — сказал я.

«Хотя, я уверена, ты была развита не по годам», — сказала Лесли. «Она ведь была старше, да?»

«Почему ты так сказала?» — спросил я. Это была правда. Её звали Кэтрин, и она училась на год старше меня.

«Это были твои большие карие глаза, не так ли?»

Я не знала, что сказать. В двенадцать лет самоанализ не был моей главной чертой.

«Мы вместе занимались плаванием», — сказал я.

Адрес представлял собой странное клиновидное здание в викторианском стиле, примыкавшее к железнодорожному виадуку. Первый этаж был отдан типографии, и, по сведениям Лесли, там должна была быть вывеска, оповещающая об этом. Эту информацию нам сообщил Зак Палмер, который был наполовину человеком, наполовину — мы не были уверены, кем именно, включая вероятность, что и другая половина тоже могла быть человеком. Но, как бы то ни было, он был связан с тем, что Найтингейл упорно называла полусветом.

Кстати говоря...

«Ты же знаешь, что здесь проходит флот», — сказал я.

Лесли застонала: «Как думаешь, она там?»

«Поверьте», — сказал я.

«По крайней мере, здесь не будет дождя», — сказала она.

Там была табличка — жалкий кусок влажного картона, вырезанный в форме стрелки, с написанным от руки словом «ВЕНЕРА», указывающим на боковую дверь. Лесли постучала.

«Какой пароль?» — крикнул кто-то изнутри.

«Это скользкая дорожка», — крикнул я в ответ.

«Что?» — крикнул голос.

«Это скользкая дорожка», — крикнул я громче.

«Какой уклон?» — крикнул голос.

«Чертовски скользкая дверь!» — закричала Лесли. «А теперь открывай эту чёртову дверь, пока мы её не выбили!»

Дверь открылась, и мы увидели крошечный коридор и лестницу, ведущую наверх. Из-за двери осторожно выглянул маленький белый мальчик лет десяти в чёрно-белой шапочке с помпоном, перчатках без пальцев и в лаймовом шерстяном кардигане, накинутом на голову, словно плащ от дождя.

«Вы Айзеки, — сказал он. — Что вы здесь делаете?»

«Почему ты не в школе?» — спросила Лесли.

«Я занимаюсь репетиторством дома», — сказал он.

«Правда?» — сказала Лесли. «Чему ты сейчас учишься?»

«Никогда не разговаривайте с мерзостью», — сказал он.

Я сказала ему, что мы не хотим, чтобы он с нами разговаривал.

«Наоборот, — сказала Лесли. — Мы просто хотим укрыться от дождя».

«Тебя ничто не остановит», — сказал мальчик.

Мы вошли внутрь, но прежде чем мы успели подняться по лестнице, мальчик похлопал Лесли по руке.

«Мисс, — сказал он. — Вы не можете...»

«Я знаю», — сказала она и сняла маску.

«О», — сказал мальчик, глядя на неё снизу вверх. «Ты та самая».

«Да, это я», — сказала она, а затем подождала, пока мы благополучно поднимемся по лестнице, и прошептала: «Это что?»

Я сказал, что не имею ни малейшего представления.

Наверху унылой лестницы находился коридор без окон, освещённый сорокаваттной лампочкой в красном китайском бумажном абажуре, от которого он казался ещё темнее. У нас был выбор: подняться ещё на один пролёт или выйти через дверь, но прежде чем мы успели выразить нерешительность, дверь распахнулась, и перед нами предстала молодая белая женщина в розовом спортивном костюме с логотипом Adidas. Я узнал в ней одну из официанток с ярмарки гоблинов, которую мы посещали в декабре.

«Чем я могу вам помочь?» — спросила она.

«Мы здесь, чтобы кое-что купить», — сказала Лесли.

«Да? Что именно?»

«Вещи из далекой страны, где не нужно лезть в чужие дела», — сказала Лесли.

«Металлолом», — сказал я. «Такая штука, которая немного… ну, вы понимаете». Я пошевелил пальцами.

Лесли театрально посмотрела на меня. «Ты уже закончила рассказывать всем и каждому о наших делах?» — спросила она.

Девушка сочувственно посмотрела на меня. «Наверх», — сказала она. «Ты хочешь поговорить с дворянами».

«Спасибо», — сказал я и задумался, кто, чёрт возьми, такие эти дворяне, и похожи ли они на Тихих Людей или на Бледную Даму. Что за проблема с этим общим отсутствием личных местоимений? Я вспомнил, что слышал, как Найтингейла называли «Соловьём», и понял, что лишь предположил, что это его настоящее имя.

Я последовал за Лесли, которая с трудом сдерживала смех, вверх по узкой лестнице.

«В той далекой стране, где можно не лезть не в свое дело?» — прошептал я.

«Я не хотела показаться слишком очевидной», — прошептала она в ответ.

«Нет, это было совсем не очевидно», — сказал я.

Мы прошли две трети пути по лестнице, когда дверь наверху открылась, и на лестничную площадку вышла женщина. Она была белой, средних лет, с грязно-русыми волосами, подстриженными в аккуратный деловой боб. На ней был дорогой угольно-серый костюм консервативного покроя с юбкой, а в руке – узкий бордовый кейс. Глаза у неё были блекло-голубые.

Распознавание лиц — ключевой навык полицейского, и хотя она выглядела моложе и счастливее, чем в последний раз, я сразу же ее вспомнила — Варенька Деброслова, вероятно, псевдоним — бывшая медсестра, работавшая по совместительству с неким Джеффри Уиткрофтом, также известным как Безликий, версия 1.

Она узнала нас одновременно — ну, Лесли очень узнаваема — и автоматически отступила назад. Лесли не колебалась. Она сделала последние пару шагов, и я последовала за ней.

Нормальным решением на месте Вареньки было бы вскочить и выскочить за дверь. Но вместо этого она схватила свой портфель обеими руками и ткнула им Лесли в лицо. Лесли отшатнулась ко мне, а Варенька практически полетела головой вперед с лестницы к нам. Лесли отбросило назад, на меня, и мне ничего не оставалось, как поймать ее и попытаться оттолкнуть нас обеих, когда Варенька приземлилась на нас. Она явно планировала скатиться по лестнице на нас, но я не собирался играть в эту игру. Я пригнулся через Лесли и позволил другой женщине перекатиться через мою спину, жестко приземлившись.

По крайней мере, таков был план. К сожалению, лестница была слишком узкой и слишком крутой, поэтому мы все вместе скатились по ней. Лестницы – это убийственно, и мы все могли бы отделаться сломанными рёбрами и ногами, если бы нас не зажало так плотно, что мы медленно падали вниз. И всё же я врезался плечом в подступёнок с такой силой, что у меня щёлкнули