Питер Грант - Бен Ааронович

«Эй, — я повернулся к собравшейся толпе. — Назад, вы все насмотрелись телевизора, чтобы знать, что нам нужно держать территорию свободной».

Лесли позади меня быстрым шагом направилась обратно к Ярмарке гоблинов.

«Назад!» — крикнул я. «Здесь не на что смотреть».

10

Game Relish

Варенка бросила «Ауди» в пяти минутах езды на Чок-Фарм-роуд и, по-видимому, юркнула прямо в Камден-Лок, где могла затеряться в толпе и покинуть это место как минимум на пяти видах транспорта, включая речную лодку. Мы могли бы снять все записи с камер видеонаблюдения, но у нас не было ни сил, ни бюджета, ни сил, чтобы просмотреть столько записей. К тому же, как заметила Лесли, именно в Камден-Лок она могла бы переодеться, покрасить волосы, выпить свежего латте и сделать красивую татуировку хной, прежде чем уйти.

Это не помешало Найтингелу с визгом остановиться снаружи, в истинном стиле Суини, и ворваться на рынок, вышибая двери и пугая местных лаконичными латинскими ругательствами. По крайней мере, мне хотелось бы думать, что он так и сделал. Но меня там не было, потому что нам с Лесли было дано строгое указание оцепить место преступления вокруг Ярмарки гоблинов и поискать свидетелей. Только все, включая парня у двери и девушку в розовом спортивном костюме, исчезли – все, кроме Закари Палмера.

«Они все вышли через аварийный выход», — сказал Зак.

Я нашёл его на крыше, сидящим за круглым столиком кафе, накрытым красно-белой клетчатой скатертью и накрытым для ужина на двоих. В центре стояла рифлёная стеклянная ваза с единственной жёлтой розой, а на отдельной подставке у его локтя стояла бутылка шампанского в матовом латунном ведерке для льда.

Крыша была треугольной формы и была усеяна обломками пластика, брошенными белыми пластиковыми стаканчиками, катающимися на ветру, и бесплатными экземплярами газеты «Метро» . Они забрали с собой все свои запасы, так что паники вряд ли было много.

«Знаешь, — сказал Зак, — до твоего появления я был местной тусовщицей. А теперь меня начали предупреждать об опасности общения с тобой».

Мимо нас прогрохотал поезд лондонского метро. Рельсы находились меньше чем в метре от края крыши, а окна вагона были на уровне наших коленных чашечек.

Я указал на ожидающее меня шампанское.

«Мы ведь не прервали ваш ужин, правда?»

«Нет», — сказал Зак и постучал ногой по плетёной корзине с трафаретной надписью «F & M» на боку. «Я просто жду твою коллегу. Это было частью сделки».

Я спустился вниз, где Лесли обыскивала комнату в самом низу лестничной площадки — ту, которую Варенька продырявила. Там было полно мягкой мебели, ситца и белой штукатурки. Я связался с Найтингейлом по радио, чтобы узнать, нужны ли мы, но он сказал «нет».

«Она давно ушла», — сказал он. «Я распоряжусь, чтобы её машину эвакуировали, и буду у вас через час. Как успехи?»

Я сказал ему, что кроме Зака никого не осталось.

«По крайней мере, разговорить его будет не так уж и сложно», — сказал Найтингейл и отключился.

«Это Питер О’Тул?» — спросила Лесли, указывая на ряд фотографий в рамках на стене. Похоже, это был рекламный кадр из «Лоуренса Аравийского» , и фотографии были подписаны. На других фотографиях тоже были черно-белые портреты старых актеров, большинство из которых я узнал с той самой знакомой фразочкой, которая обычно встречается у людей, прославившихся еще до твоего рождения.

«Если у тебя есть время на судей», — сказал я, — «тогда твой парень Зак наверху и ждет».

«Я обещала», — сказала Лесли.

«Оставь немного для меня», — крикнула я ей вслед, когда она поднималась по лестнице, а затем задалась вопросом, что именно продается в корзине Fortnum and Mason — помимо «шикарных вещей».

Она всё ещё была там, когда приехал Найтингел, поэтому я оставил их одних и встретил его у «Фольксвагена-Гольфа». Он удобно устроился на корточках, разглядывая вмятины на боковинах и поглаживая подбородок.

«Она вся покрылась инеем», — сказала я, присоединившись к нему. «Сразу же после этого. Как будто её замёрзли».

«Это тревожное развитие событий», — сказал он.

Я постучал по искорежённому металлу. «Я так и думал», — сказал я. «Особенно тогда. Есть идеи, кто её тренировал?»

«Это точно не наш человек в маске, — он кивнул на машину. — Не с этим заклинанием».

Лесли вышла из дома и присоединилась к нам, снова надев маску. Найтингел выпрямился, увидев её.

«Сказал ли мистер Палмер что-нибудь полезное?» — спросил он.

«Не заметно», — сказала Лесли. «Он сказал мне, что видел Вареньку на ярмарке только недавно, и что она, похоже, пришла туда по тем же причинам, что и все остальные — немного по магазинам, выпить бокал и посплетничать».

«Она сплетничала с кем-нибудь конкретным?»

«Он этого не заметил», — сказала она.

«Я полагаю, вы попросили его присматривать», — сказал Найтингейл.

«Ага», — сказала она и подняла большую банку со старомодной оранжевой этикеткой. «А это для тебя».

Найтингел взяла банку, прочитала этикетку и улыбнулась.

«Наслаждение игрой», — сказал он. «Отлично — посмотрим, что Молли сможет с этим сделать».

Банка исчезла в кармане его пальто, а лицо его помрачнело.

«Когда она произнесла заклинание, вы почувствовали ее подпись ?»

«Как ни странно, да», — сказал я. «Хлеб, зерно, что-то дрожжевое».

«Голодная собака», — сказала Лесли.

«Собака или волк?» — спросил Найтингел.

Лесли пожала плечами: «Честно говоря, я не думаю, что замечу разницу».

— Ночные Колдуны , — сказал Найтингейл. «Ночная ведьма».

«Это похоже на человека или на что-то другое?» — спросила Лесли. «Как Бледная Дама Питера?»

«Это своего рода русский практик, — сказал Найтингел. — Их набирали во время войны, и подготовка была очень узконаправленной. Она была почти полностью сосредоточена на боевых действиях. До нас доходили слухи, что целые полки женщин проходили обучение таким образом. Отсюда и прозвище».

«Мне это кажется хорошей идеей», — сказал я.

«Мы сами попробовали нечто очень похожее в 1939 году, — сказал Найтингейл. — К сожалению, ничего хорошего из этого не вышло, и от всего проекта пришлось отказаться».

«Почему?» — спросила Лесли.

«Половина всего, чему я вас учу, направлена на то, чтобы уберечь вас от самоубийств», — сказал Найтингейл. «Если вы упустите этот аспект обучения, погибнет гораздо больше ваших учеников. Мы посчитали, что уровень потерь при Новом обучении слишком высок — подозреваю, русские были готовы пойти на большие жертвы. Наша война была довольно отчаянной, но их