Погоня за судьбой - Ди

Горы укутывались дымкой, облака плыли рваными перьями, выкрашенными в багрянец невидимого солнца, а сумерки принесли прохладу — но не облегчение, а лишь новую форму усталости. Она шла вместе с тёплым ветром откуда-то из-за седых сопок, падала на степь и едва слышно подвывала в ловушке внутреннего дворика. Давешняя калитка была почти под нами, и с балкона я наблюдала те самые растения, которым по велению вздорного старика дарила драгоценную влагу несколькими часами ранее.

Кофе стоял между нами в белых фарфоровых чашках. Нейтральный наблюдатель — дымился, остывал и ни о чём не спрашивал. Третий за столом, которому мы ничего не должны были объяснять.

— Ты сделала то, что хотела? — спросила я.

— В общем, да. — Софи неопределённо мотнула головой. — Зашла через папин компьютер в сеть базы, загнала на расшифровку массив данных с астероида. Не знаю, сколько времени это займёт, но нейросеть должна справиться быстро. Лишь бы никто не заметил падения производительности на других операциях…

Со стороны гор к нам вламывались какие-то новые звуки — потрескивания и могучие раскаты, словно раз за разом в одной и той же точке за щербатыми утёсами сталкивались облака, порождая оглушительные электрические взрывы с напряжением в миллионы вольт.

— Помимо того, что ты инженер, ты ещё и хакер? — я удивилась — так легко и непринуждённо она всё это сказала, будто делала каждый день.

— Да прям уж. — Софи усмехнулась и сделала глоток. Рефлекторно поморщилась, когда ещё один, особенно сильный раскат захлестнул наш балкончик. — Папа свой пароль удалённого доступа уже лет десять не менял, а я за это время успела изучить сеть вдоль и поперёк. Они там вообще забыли о безопасности, все на расслабоне. Они все думают — чего напрягаться? Космофлот исправно даёт деньги за аренду базы, «Крайслер» с подрядчиками обслуживает корабли… Знай себе, сдавай площади да поглядывай за автоматикой, чтобы флотские друг в друга не вреза́лись и не сыпались кусками на головы персонала… Но теперь-то всё точно изменится.

— Почему? — спросила я.

Она ответила не взглядом, а рукой — легонько положила ладонь мне на запястье, как если бы проверяла пульс. Я не отдёрнула руку — как сделала бы это двумя часами ранее.

— Та история с Вратами… Наша с тобой история. — Она взглянула на меня и улыбнулась. — Там какая-то большая суета, связанная с Пиросом. Идут приготовления… Ты же слышишь, да? Весь день гудят, как пчёлы — аж уши закладывает… Папе теперь не до отдыха.

— А кем числится твой отец? — спросила я, повысив голос, стараясь перебить шум.

— Он командир базы и, наверное, самый дисциплинированный человек здесь… Но это не его! — Софи смотрела куда-то вперёд, а я невольно любовалась филигранным профилем её лица. — Я из года в год вижу, как в нём гаснет огонь. Он задыхается в этом тухлом бюрократическом болоте. Ему кажется, что его похоронили заживо в этой должности, списали за ненадобностью, и в чём-то он прав — что может быть хуже для боевого офицера, чем сидеть на складе? Пусть даже за огромную зарплату…

Я проследила за взглядом Софи и повернула голову на звук. Неторопливо поднимаясь и помигивая многочисленными огнями, из-за горы показалась титаническая летающая машина. Чёрная, продолговатая, с рублеными изломами линий, она рокотала и трещала, ослепляя точками многочисленных двигателей, словно синими факелами десятков сварочных горелок. Рядом с ней, почти теряясь на фоне громады, нетерпеливо кружили полдюжины кораблей поменьше.

До взлетающего сверхтяжёлого военного корабля отсюда было километров десять, но пол под нами ходил ходуном. Под ударами раскатистого гула мы наблюдали за кружащей вдали россыпью огней, пока нагруженный исполин преодолевал притяжение Земли и натужно отдалялся от поверхности.

— Они что, загнали «Голиаф» на наземную базу?! — воскликнула я.

— Нет, ты что?! Это же «Колеоптера», транспортник! «Голиаф» раз в пять больше — и он никогда не сядет на Земле, потому что потом уже не сможет взлететь!.. Пошли отсюда! — Софи показала большим пальцем через плечо. — Здесь стало слишком громко!

Закрыв за собой балкон, мы прошли сквозь квартиру и выбрались на внешнюю балюстраду — здесь гул и треск были не такими оглушающими. Облокотившись на перила, мы глядели на вечернее море в отблесках уходящего дня. Правее, дальше по побережью, мерцало зарево курортного городка — там песчаная береговая линия представляла собой сплошной прогулочный бульвар со жмущимися к нему дорогими отелями, утопающими в яркой иллюминации.

Проследив за моим взглядом, Софи пояснила:

— Раньше первая линия была дальше, ниже по побережью. Когда пришла большая вода, а берег отступил, она ушла под воду. Потом, когда уровень воды более-менее установился, отели отстроили заново. Это было ещё до моего рождения…

— Насчёт твоего папы… — сказала я в продолжение разговора об оставшемся не у дел отце Софи. — Знаешь, мне кажется, для любого занятия есть своё время. Человеческий организм слабеет, возможностей всё меньше, а управлять космическим судном — это довольно тяжёлое занятие. Когда-то, наверное, всем нужно уходить на покой.

Софи хмыкнула.

— Попробуй расскажи это человеку, чья мечта — погибнуть вместе со своим кораблём в каком-нибудь сражении. Он об этом не говорит, но я-то его хорошо знаю.

— Обрести боевую славу — не самое плохое желание… Готова поспорить, что именно он вдохновил тебя на службу во Флоте.

— Не просто вдохновил, — кивнула она, — а буквально запихнул сначала в инженерное училище, а потом и на службу. И я ему за это безмерно благодарна, но… Иногда мне кажется, что я воплощаю его мечты. Глядя на меня, он будто второй раз переживает свою молодость, проживает ещё одну жизнь. И эти его слова — они, конечно, исходили из глубины раненого сердца. Я не могу его за это винить.

— Родственники… Они всегда хотят нам только блага. Хоть иногда и понимают его по-своему.

Софи немного помолчала и спросила:

— А твои родственники — где они? У тебя что, правда никого нет?

Прямой ответ на этот вопрос тонул в густом тумане — туман был во мне и вокруг. Тогда я ещё не знала, что может быть страшнее неведения, но я уже выучила наизусть — ничто не выматывает душу сильнее, чем ложная надежда. Словно ржавчина, которая разъедает изнутри, пока не останется одна пустота…

Глава X. Лёд

… Перед головным обтекателем «Виатора» постепенно вырастал снежно-голубой шар. Окоченевшая планета бугристой молочной громадой надвигалась, заполняя собой всё видимое пространство, а я неотрывно глядела на свой родной мир, считанные годы назад ставший могилой для полумиллиарда людей. Рядом никого не было — дядя Ваня