Погоня за судьбой - Ди

На сетку радара с краю прилипла едва заметная метка, и я опустила взгляд на приборную панель. Сбоку нас нагоняла точка — от самых Врат она шла следом за нами чуть в отдалении, и теперь, когда мы вплотную приблизились к планете, решила поравняться. Я мельком подумала о том, что пилот пассажирского судна класса «Пеликан», приближаясь так близко на скорости, совершает излишне опасный манёвр — учитывая вместимость судна в девятьсот семьдесят пассажиров. Почти тысяча жизней, подвергнутых риску столкновения в разреженном пространстве.

Сбоку обтекателя, на расстоянии метров трёхсот, показался серебристый нос машины. Корабль плавно шёл на обгон, светясь изнутри двумя длинными рядами иллюминаторов. Приблизив изображение, я увидела лица — они прижались к окошкам, любопытными глазами изучая «Виатор», перешёптываясь и тыкая в иллюминаторы пальцами. Женщины, дети, мужчины — все они упивались праздным любопытством, и наш потрёпанный корабль был для них элементом шоу.

«Пеликан» набирал скорость и неспеша плыл вперёд, и я увидела надпись на его округлом сверкающем боку: «ГалаТрэвел». «Галактические Путешествия» — одна из крупнейших сетей туроператоров, объединившая под своими знамёнами добрую треть туристического рынка Сектора.

Любознательные туристы, набившись в чартерный корабль, мчались на захватывающую и дорогостоящую экскурсию, где им вживую покажут ледяные торосы, вмёрзшие в почву дома, остекленевшие автомобили и мумифицированных космическим холодом людей.

Провожая корабль взглядом, я чувствовала глухую, поднимающуюся откуда-то из живота тошноту — потому что для них это было грандиозное приключение, которое они забудут через неделю, а для меня — огромная, необъятная могила, которую я не забуду никогда… И тогда глаза мои случайно зацепились за движение в одном из иллюминаторов — движение крошечной ладони. Один из силуэтов — кажется, маленькой девочки — махал нашему кораблю рукой. Она не знала, кто мы, не знала, куда летим, но… я отвернулась.

Позади с лёгким шелестом поднялась дверь, рядом появился Марк и ткнул пальцем в сторону удаляющегося изящного силуэта летающей машины:

— Представляешь, Лиз? Они сюда экскурсии возят, будто на какой-то диковинный аттракцион. И берут за это сумасшедшие деньги, между прочим.

— Я не могу этого понять, — тихо отозвалась я.

«Что с вами не так?!» — хотелось крикнуть в тишину. — «Какая часть фразы «здесь погибли все» вам непонятна?!»

Едва заметная вибрация пошла по корпусу «Виатора» — он входил в разреженную атмосферу, сотканную из остаточных паров — тех, что за астрономический день вытапливала из поверхности планеты своими лучами звезда по имени Луман.

— Что стало с этим миром? — спросила я. — Почему он такой?

— Да он всегда таким был, — отмахнулся Марк. — Люди хотят хлеба и зрелищ. Тех, что им ещё не успели наскучить. И на всём — буквально на всём — они делают деньги. Почти как мы с тобой.

— Воровство, контрабанда, — пробормотала я. — В конце концов, мы не обдираем бедняков до нитки, и, хоть это и слабое оправдание, я приняла это. Но никак не укладывается в голове, когда люди делают аттракцион из смерти. Развлечения на костях.

— Память человеческая коротка и становится всё короче, — проскрежетал дядя Ваня, возникнув на пороге капитанского мостика. — Для того, чтобы сделать аттракцион «почувствуй себя евреем Дахау и посиди в газовой камере», понадобилось полтора века… Как сейчас помню… «Сделай незабываемое селфи с Гитлером и окунись в оккультную атмосферу Рейха»… Тьфу, дрянь какая!

— А здесь и того меньше, — кивнул Марк. — Не успела ещё остыть братская могила, а рядом с ней уже развернули цирковой шатёр.

Дядя Ваня скрежетнул и махнул в воздухе манипулятором.

— Ладно, Бог им всем судья. Лучше скажи мне, Лизуня, — обратился он ко мне. — Ты не передумала? Ещё не поздно, и мы можем развернуться и улететь.

Я покачала головой:

— Знаю, Ваня, каких усилий тебе стоило найти это место ради меня.

— Они не стоят рядом с теми, которые тебе придётся приложить, — заметил он. — Для того, чтобы смириться с правдой, которую ты можешь узнать… Может, ну его?

— Нет, мне нужно знать наверняка, — твёрдо сказала я. — Вводи посадочные координаты. Чем скорее начнём — тем быстрее закончим…

* * *

— Температура за бортом: минус сто девять градусов, — бесстрастно заявила Надюша. — Влажность воздуха: сто процентов. Скорость ветра: ноль метров в секунду. Покидать корабль без защитного снаряжения не рекомендуется.

Стоя рядом со мной в переходном шлюзе, Марк в последний раз проверял крепёжные элементы на моём скафандре. Громоздкий защитный костюм скрипел на сгибах и давил на плечи — старая, неудачная модель, — но тревожило не это. Тревожила тишина. Та, что ждала снаружи.

Былая решимость таяла на глазах, и я начинала жалеть о том, что сподвигла друзей на этот полёт. А если точнее, как одержимая носилась с идеей поиска отчего дома почти полгода. И вот наконец я здесь…

Глядя в стену шлюза невидящими глазами, я выдавила из себя:

— Надюша, открывай.

Воздух с болезненным свистом вырывался из шлюза, заставляя скафандр слегка сжаться. Тело постепенно становилось всё тяжелее, а кислородный баллон тянул вниз — искусственная корабельная гравитация была намного слабее планетарной. Переходный шлюз начал вращение, и через полминуты… ничего. Ни шипения, ни гула вентиляторов — абсолютная, звонкая тишина ворвалась внутрь, давя на барабанные перепонки пустотой.

Перед глазами стояла плотная молочно-бирюзовая стена кислородных испарений — они простирались по всей солнечной стороне Кенгено, поднимаясь к вечеру на высоту нескольких километров, где ночью остывали и падали вниз, смешиваясь с ниспадающим студёным паром, который вновь оседал на ледяной корке голубоватыми кристаллами. В открывшемся предо мной молоке тумана не было видно ничего. Вообще ничего.

— Дед, включай эхолокацию, — попросил Марк. — Мы ждём картинку.

— Готово, принимайте, — отозвался дядя Ваня.

На визоре шлема проступили контуры поверхности под шлюзом. Вдалеке возвышались причудливые остроконечные шипы — неровные зубцы гигантской кардиограммы, застывшей на последнем, смертельном пике. И чем дальше вправо, тем зубцы стихали, сглаживались, превращаясь в безжизненные снежно-ледяные барханы. Линия уходила в ноль. «Что это?» — подумала я. — «Стылые сталагмиты? Бывшие деревья, в непреходящей муке воздевшие ветви к небу, да так и застывшие в немом крике? Или, быть может, вырванный чёрным ураганом ручей, чьи воды закаменели, так и не добравшись до земли?»

Марк сделал несколько шагов вперёд и аккуратно спустился на белую поверхность. Обернулся ко мне, наполовину скрытый плотнейшим туманом из всех, когда-либо виданных миром. Некоторое время я стояла, никак не решаясь выйти — хотелось втащить Марка обратно и закрыть проклятый шлюз. Скинуть с себя скафандр