Погоня за судьбой - Ди

— Наверное, про старость, — ответила я первое, что пришло в голову.

— Какая старость, дурёха?! — проворчал он. — Она про быстротечность жизни. Про то, что её нужно посвятить чему-то бо͐льшему, чем набивание брюха… Что ты на меня так уставилась? Никогда стариков не видела?!

— Я видела много стариков. — Я вдруг вспомнила дядю Ваню и его «Виатор». — Один из них даже переселился в тело робота, чтобы ещё немного покоптить наш воздух.

— Трусливый человек, боящийся принять свою судьбу, — фыркнул он. Потом окинул меня взглядом прозрачных глаз с ног до головы, прищурился и заметил: — Я не видел тебя здесь раньше. Как тебя зовут, девочка с железными руками? И что ты тут делаешь?

— Меня зовут Лиза. Я пришла к подруге, но её пока нет дома. — Я машинально нашарила в кармане пару карточек. — Она оставила мне свой ключ.

— Ключ оставила, значит… Тогда дуй вниз, во двор, раз тебе нечем заняться. Поможешь дедушке — всё равно бездельничаешь. — Он в нетерпении уставился на меня. — Ну, что стоишь столбом?! Человеческого языка не понимаешь или у тебя модуль-переводчик сломался?

Развернувшись, я ссыпалась вниз по ступеням и вышла на середину двора. Старик уже стоял и смотрел на меня, облокотившись на перила балюстрады. Он вытянул костлявую руку и указал пальцем на дальний угол двора, за одну из машин.

— Вон там зелёный шланг, бери его… Теперь открывай краник в стене. Да не этот, дурочка с переулочка! Левый! — каркнул он, и мне вдруг захотелось облить водой его самого. — А теперь поливай. Гвоздикам и гибискусам — побольше… Цветы не повреди, бестолковщина! Лантанам воды поменьше, они не жадные…

Интуитивно я поделила для себя весь дворовый гербарий на цветы и кусты. Старик же зорко следил за мной и покрикивал, если я вдруг делала что-то не так.

… — Это не гацания! Гацания — жёлтые, а красные — это пеларгония! Вот же разиня! И чему вас только учат в школах!

— Не надо на меня так орать! — возмутилась я, борясь с желанием окатить прохладой вздорного деда. — В школе меня не учили названиям всех цветов этой планеты!

— Сейчас в школах учат стакан до рта доносить да зад подтирать! — парировал он. — Остальное молодёжь на улицах добирает… Ну что, здесь закончили? А теперь сделай напор побольше и вон тех, за калиткой, порадуй. С кустами поделись, с деревьями!

Выкрутив кран, я встала в проёме калитки и открыла клапан на оконечнике шланга. Вода широким веером понеслась над землёй, окропляя колыхавшиеся на тёплом ветру заросли, одаряя их влагой.

— Вот так! Не скупись, раздай всем жаждущим! — торжествующе кричал дед.

Облив наконец все близлежащие заросли и деревья, я вернулась во дворик и поднялась на второй этаж. Дед снова сидел в своей качалке и что-то сосредоточенно записывал мелкими, убористыми буквами в большую тетрадь в красном кожаном переплёте.

Увидев меня, он положил блокнот и спросил:

— Так кто твоя подруга?

— Софи Толедо, — ответила я.

— Ага, ясно, ясно… То к ней мальчики ходили, а теперь вот — девочки. — Он наморщил лоб и покачал головой. — Спасибо хоть, что не урод какой-нибудь бесполый или чернозадый любитель халявы.

— Вам чем-то не угодили чернокожие? — спросила я.

— Их стало слишком много. Но это только полбеды. — Лицо его выражало сожаление и горечь. — Настоящая беда в том, что они здесь чувствуют себя как дома, а ведут себя так, будто это поляна для пикника, которую можно засрать и отправиться дальше… Вчера соседку Инес обступили, требовали денег за «выезд». За выезд из собственного двора! А сын Гильермо, мой крестник, на той неделе попал в больницу. Не угодил им взглядом. — Губы старика сжались в гневную полоску. — Они срут там, где едят, обижают и унижают наших женщин, а убирают за ними наши мужчины — коренные жители, посрамлённые и раздавленные собственной властью… А, ну его к дьяволу…

«А разве это не ваше поколение продало им эту поляну для пикника?» — подумала я. — «За дешёвую рабочую силу, за голоса на выборах, за иллюзию экономического роста. За ничегонеделанье. Вы сами открыли ворота… и теперь жалуетесь, что вошли не те гости… Но, конечно, легче винить тех, кто вошёл в открытые ворота, а не тех, кто их открыл».

Я, впрочем, промолчала. А старик махнул рукой и отвернулся к далёкому морю, по которому бежали солнечные блики, давая понять, что наш с ним разговор окончен. Уходя, я мельком бросила взгляд на большой блокнот на столике — на нём витиеватыми буквами было начертано: «Туда и обратно»…

Квартира Софи располагалась на третьем этаже. Я приблизилась к двери, приложила карточку к считывателю, и замок едва слышно щёлкнул. Оказавшись внутри, заперлась. В прихожей тут же зажёгся мягкий свет, а откуда-то из короткого коридора донёсся звук — торопливое щёлканье и заливистый птичий щебет. Раздвижная дверь в японском стиле была закрыта, сквозь матовые стёкла ничего не было видно — но звук шёл прямо оттуда.

Сняв обувь, я осторожно сдвинула дверь и оказалась в просторной комнате с высоким потолком.

И первое, что я увидела — крошечную птичку, похожую на канарейку, с переливавшимся всеми цветами радуги оперением. Она сидела на жёрдочке под самым потолком и изучала меня любопытными глазами. Через секунду она соскочила вниз, сделала полукруг по комнате и зависла напротив, трепеща крылышками. Ещё мгновение — одна из стен словно бы вспучилась, и на ней возникло бледное лицо — очень детальное и подробное, на котором можно было разглядеть даже поры на коже.

Женский голос, взявшийся из ниоткуда, вежливо попросил:

— Пожалуйста, представьтесь.

— Лиза Волкова, — слегка опешив, ответила я. — Софи дала мне свой ключ, и я…

— Оповещение о проникновении в дом отправлено хозяйке квартиры, — отчеканил голос, а птичка, в последний раз обдав меня лёгким дуновением воздуха, взмыла под потолок и заняла место на жёрдочке, неотрывно сверля меня глазами-камерами.

Глядя на себя, стоящую на пороге комнаты, я восхищалась тем, насколько в деле имитации жизни шагнули технологии. Робоптаха была выполнена столь изящно и натуралистично, что я мельком подумала — нам на «Виаторе» для полного счастья не хватало именно такого устройства. «Просыпаться под такой будильник было бы настоящим блаженством. Кстати — интересно, сколько у неё функций?»

— Как тебя зовут? — спросила я у птицы.

— Моё имя Жозефина. Я — домашний помощник.

— И что ты умеешь?

— В мои функции входит: регулярный уход за помещением, ведение календаря и планирование времени, администрирование расходов и покупок, наблюдение за