Калинов мост - Екатерина Пронина

Ксения хотела заколоть волосы шпилькой, но поранила палец. Попыталась заплести косу, но ленты в руках путались клубком червей. Даже зеркало выскользнуло из рук и с тихим звоном покатилось по полу.

– Пора, – сказал кто-то за спиной.

Обернувшись, Ксения увидела мужчину в военном кителе непривычного кроя. Лица было не разобрать, черты расплывались. Старик или юноша, красавец или урод – не понять. На воротнике темнела кровь. Стоя в дверях, он поманил Ксению за собой.

– А Софья? – спросила княжна шепотом. – Она пойдет с нами?

Человек в кителе молча покачал головой.

Обернувшись, Ксения увидела сестру. Та спала в ее постели, разметавшись по кружевным подушкам. На лице лежала мертвенная синева. Грудь не поднималась.

Словно не замечая этого, ночной гость снова поманил Ксению за собой. И она пошла. Сквозняк холодил босые ноги. В руках мужчины чадила свеча, горячий воск капал на пол, огонек дрожал на ветру. В свете пламени по стенам ползли длинные причудливые тени.

– Куда мы? – шепотом спросила Ксения.

– Венчаться, – сухо сказал человек в военном кителе.

Вдвоем они спустились в темный подвал. Свеча почти не давала света. Идти босиком по земляному полу было противно, но ничего другого не оставалось.

– Долго еще? – снова спросила Ксения.

– Да пришли уже. Вот он, твой алтарь. Вон и ложе брачное.

Но их обступали только каменные стены. Это был не уютный подвал поместья Зарецких, а неведомый лабиринт, темный и страшный. С потолка свисали нити паутины. В углах клубился мрак. Тихо капала где-то вдалеке вода. Мужчина швырнул свечу на землю, и последний огонек света погас.

Ксения поняла, что останется здесь навсегда.

11

Инга

Шаги в пустом доме

Пробуждение не было приятным. Кошмар словно не выпускал ее из холодных объятий. Она металась, как в бреду, не замечая, что кто-то трясет ее за плечи, вытирает пот с мокрого лба, дает воды. Чужие руки, ласковые и сильные, были далеко. Тьма, обступавшая ее в лабиринте, наоборот, казалась совсем близкой.

– Инга! – различила она чей-то голос, и только тогда смогла вспомнить свое имя.

Она скинула со лба мягкую заботливую ладонь и рывком поднялась с подушек. В комнате царил мрак. Филипп сидел на краю постели, растрепанный и бледный. Глаза тревожно блестели во тьме, плечи вздымались.

– Я боялся, что ты не проснешься, – сказал он. – Никак не мог тебя разбудить.

Он говорил шепотом и отчего-то постоянно косился на дверной проем. В коридоре клубилась темнота. Тени казались щупальцами спрута, готовыми в любой момент схватить жертву и утянуть обратно в лабиринт кошмаров.

– Я не увидела сон до конца… – начала Инга, но Филипп зажал ей рот ладонью.

– Ш-ш-ш… Это уже неважно. Кто-то ходит по дому.

Его рука была ледяной. Красивый волевой подбородок дрожал, как у напуганного мальчишки. Страх Филиппа передался Инге мгновенно, словно заразная болезнь. Мороз пробежал по спине. Казалось, что в клубке мрака за дверью прячется нечто страшное, хищное, ждущее, когда люди отвернутся, чтобы прыгнуть на спину и вцепиться в шею.

Протолкнуть сквозь пересохшее горло хоть звук оказалось непростой задачей.

– Ты уверен? – спросила Инга одними губами.

В следующий миг на первом этаже раздался тихий перезвон. Кто-то задел нить судьбы.

– Уйдем через другое крыло, – прошептал Филипп.

Он подошел к дверному проему, выглянул в коридор и жестом показал, что все в порядке. Он ступал быстро и практически бесшумно, как лесной кот. Ни одна доска не скрипнула под его шагами. Инга, дрожа не то от холода, не то от близкой опасности, выбралась из постели. Пол застонал под ее тяжелыми неловкими шагами. Как и в кошмаре, она шла босиком.

«Что, если так и бывает, когда ты заблудился в снах?» – промелькнула в голове беспокойная мысль.

Может, ее кошмар ожил, вырвался из воспоминаний, обрел плоть и сейчас по первому этажу заброшенного особняка ходит мертвец? Безликий человек в запачканном кровью кителе?

И снова она шла по сумрачному коридору следом за мужчиной, только в руках Филиппа не было даже свечи. Несколько раз Инга спотыкалась о битый кирпич, однажды напоролась босой ступней на что-то острое. Чтобы не издать ни звука, она прикусила губу. Во рту появился соленый привкус, но ни единого звука не вырвалось из ее горла.

На лестнице Филипп дал знак остановиться. Инга перегнулась через перила и едва удержалась от вскрика, увидев размытое белое пятно. Она уже готова была поверить в призраков, когда поняла, что это всего лишь луч фонаря. Белый круг метался по стенам первого этажа, нащупывая что-то. Или кого-то.

– Придется бежать очень быстро, – прошептал Филипп в самое ухо.

Его дыхание было горячим и частым от страха.

Инга покачала головой, молча указав на пораненную ногу. Кровавый след тянулся за ними по полу. Она распорола кожу на пятке.

Ничего не сказав, Филипп стал быстро расшнуровывать ботинки. В нем, таком напуганном, не было сейчас ничего героического, но Инга почувствовала щемящую благодарность. Что ж, ей, по крайней мере, не придется, как в кошмаре, спускаться босой в подпол. С другой стороны, во сне она хотя бы не была ранена.

Белый круг запрыгал по ступеням, подбираясь к ним все ближе и ближе.

– Выходите с поднятыми руками! – раздался вдруг из темноты громкий начальственный окрик. – Работает милиция!

Инга бросила на Филиппа тревожный взгляд, но прочла на красивом лице только отражение ее собственного удивления. Морщась от резкого света фонаря, они спустились на первый этаж.

Милиция – это громко сказано. Из темноты коридора вышел невысокий кругленький мужичок в фуражке. Он был один. Форма плохо сидела на нем, выдавая массивное брюшко. Самым примечательным в милиционере были усы – густые и завивающиеся кольцами на концах.

– Старший лейтенант Кобяков Алексей Николаич, – представился он, неловко хлопая по карманам. – Участковый ваш. Сейчас, удостоверение покажу. Кто вы и с какой целью здесь находитесь?

– А это что, запрещено законом? – подняла брови Инга.

– Разве поместье – охраняемый объект? – поддержал ее Филипп.

– Да нет, – милиционер пожал тщедушными плечами. – Информация поступила, что по руинам опять сатанисты шастают. Полагается разобраться. Мы всякие секты не жалуем. С этими самыми сатанистами у нас разговор короткий.

Он положил на пол фонарик и снова захлопал по бокам, как гусь крыльями. Наконец в кармане брюк нашлись помятые «корочки».

– С чего вы это взяли? – изумился Филипп.

Ответа на его вопрос не потребовалось. Из темноты выступила еще одна фигура, неестественно высокая и худая. Глаза послушника Гаврилы были пусты и равнодушны, как у сомнамбулы. Одну