Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

– Нет, пока я жива! – выкрикнула Тайри Древоног, устремляясь к площади с саксом над головой и щитом, хлопавшим ее по спине.

Волк, Киф и Бьярни с ревом понеслись за ней.

Сасса сглотнула ком в горле и поспешила следом.

На Квадрате Олафа было, наверное, человек двадцать скрелингов. Ближайший к ним пошатывался, зажимая перерезанное Тайри горло, кровь сочилась с ее клинка.

Остальные скрелинги сбились в кучу, чтобы встретить ее. Сасса закрыла глаза. Девушка ведь не сможет выстоять против стольких противников?

– Тайри, назад! – проорал Волк. – Строим ромб на четверых! – Он огляделся по сторонам. Скрелинги были только впереди. – Сасса, стой на месте, если что – кричи!

Древоног метнулась обратно, скрелинги бежали за ней по пятам.

Трое парней выдвинулись вперед, Киф – во главе, Волк – за ним слева, Бьярни – за Волком справа. Тайри заняла свое место рядом с Волком, образовав правый угол ромба.

Скрелинги неслись на них с топорами, копьями и ножами. Четверка хирда двигалась навстречу. Их атаковали со всех сторон, громко, храбро, зато без всякой тактики. Это могло бы подействовать на людей неподготовленных, однако вести себя так с двигавшейся как единый организм дружиной равнялось самоубийству. Меч Бьярни, топор Кифа, сакс Тайри и молот Волка взлетали, рассекали, сокрушали, убивая одного скрелинга за другим.

Два лучника показались на дальнем конце площади и прицелились, но никак не могли улучить момент. Сасса подняла собственный лук, натянула, прицелилась, замешкалась, однако, вспомнив о своей убитой семье, спустила тетиву. Один лучник упал. Второй заметил Сассу. Вместо того чтобы стрелять, он бросил лук, выдернул из ножен кремневый нож и побежал к ней. Она вложила еще одну стрелу и выстрелила. Ее стрела пролетела слишком далеко, а скрелинг приближался, улюлюкая и испуская боевой клич.

Времени на новую стрелу уже не было. Сасса попыталась позвать Волка, но не смогла издать ни звука. Враг надвигался на нее. Она уронила лук и закрыла лицо руками.

Что-то просвистело у нее над головой.

Она открыла глаза.

Скрелинг лишился головы, из шеи толчками выплескивалась кровь. Он повалился на землю, когда мимо Сассы промчался Гарт, чтобы присоединиться к остальным. В каждой руке он сжимал по топору, с одного из которых стекала кровь.

– Строим клин на пятерых! – прокричал Волк.

Они перестроились так, что два человека оказались впереди, а три – сзади. Теперь скрелинги стали осторожнее, не напирали. Хирд двинулся в наступление.

Сасса застрелила еще одного скрелинга в ходе битвы. Пятеро из хирда перебили прочих.

Глава пятнадцатая. Членитель Врагов

Финнбоги Хлюпик, Фиск Рыба и дети выбрались на главную тропу, когда из церкви выбежал Гурд Кобель.

– Возвращайся туда, Хлюпик, поможешь своей матери с Хрольфом. Фиск, ты со мной! – приказал Гурд, тяжело дыша.

На раскрасневшемся лице его глаза голубели ярче обычного.

Финнбоги мотнул головой, позвав за собой Оттара с Фрейдис, и отправился помогать Гуннхильд, потому что сам хотел, а не по приказу Гурда. Кроме того, она ему не мать.

Фиск с Гурдом побежали через лес в сторону Трудов.

Гуннхильд приладила на место челюсть Хрольфа Пумы и подвязала ее шарфом. Глаза раненого превратились в узкие щелки, и он стонал, словно голубь, оплакивающий потерю любимой.

Тетушка Гуннхильд приготовила для всех них еду, пока Финнбоги железной лопатой из старого мира копал могилы для дядюшки Поппо, его дочерей и Фруда Молчаливого. Работа была трудной, но обыденные занятия всегда спасают от мыслей.

Гуннхильд велела Оттару помогать с рытьем могил, однако мальчишка сидел, раскачиваясь из стороны в сторону, и по очереди глядел на Хрольфа и тела Фруда, Поппо, Бренны и Альвильды. Кому-нибудь следовало за ним присмотреть, однако все были заняты. Фрейдис уселась рядом с Хрольфом и принялась пересказывать ему все саги, какие когда-либо слышала. Финнбоги едва не велел ей умолкнуть – Хрольф явно был не в настроении выслушивать сказки, – но ее журчащий голосок создавал хотя бы видимость нормальности в этой жуткой ситуации, когда ему приходилось хоронить своего доброго (по крайней мере, почти до последнего момента) приемного отца и как бы сестер.

Финнбоги старался не смотреть на них, когда перетаскивал в могилы и втыкал трубки со святой водой. Он просто выполнял работу.

Только начав засыпать их землей, он поглядел на лица Поппо, Бренны и Альвильды и понял, что плачет. Оттар подошел и обнял его с одного бока, Фрейдис обхватила руками с другого. Он обнял за плечи обоих, и они стояли втроем и плакали. Может, смерть предопределена судьбой, может, каждый умер в свое время, все равно ощущение было такое, словно ему в кишки воткнули копье и поворачивают там.

– Хватит, – сказала Гуннхильд, выходя из церкви с какими-то припасами в руках. – У нас еще много дел.

– Мне казалось, кристолюбцы скорбят по мертвым. Тебе что, наплевать на них? – спросил Финнбоги.

Гуннхильд бросила на него взгляд, от которого могло бы скиснуть целое море молока, и Финнбоги пожалел, что не прикусил вовремя язык.

– Они не мертвые. Они живы и сейчас вместе с Кристом в лучшем месте. Скорбеть по ним – проявление себялюбия и слабости. – В глазах Гуннхильд стояли невыплаканные слезы. – «Скот умирает, сородичи умирают, мы умираем; да славится тот, кто понял, что смерти нет!» – выпалила она, а потом стремительно убежала обратно в церковь.

Когда дверь с грохотом захлопнулась, Финнбоги услышал, как кто-то несется по тропинке в их сторону.

– Прячьтесь! – прошипел он детям, вынимая из ножен сакс. Он держал его обеими руками и стоял наготове, слегка дрожа. Он защитит детей, Гуннхильд и раненого Хрольфа ценой своей жизни, если придется. Финнбоги сглотнул комок в горле. Он слышал столько разных версий насчет того, куда попадаешь после смерти: в зал Олафа, зал Гевьон, зал Тора и множество других, а также на Небеса Криста. Но не горел желанием прямо сейчас узнать, куда попадет.

Кто бы ни бежал по тропе, приближался он быстро. Финнбоги крепче сжал рукоять сакса и отступил на шаг назад.

Из-за деревьев выскочила Тайри Древоног, с саксом в руке, со щитом за спиной. Глаза ее горели огнем. Она была в набедренной повязке и короткой кожаной куртке, намокшей от крови. Кровь запеклась и на черных как вороново крыло волосах. Выглядела она изумительно.

– Это ты! – воскликнул Финнбоги, в первый раз за день обрадовавшись.

Он выронил клинок и обнял ее. Объятие получилось так себе – мешали щит Тайри и ее руки, прижатые к груди.

Древоног спросила, как обстоят дела, и Финнбоги