Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

Тут кипела жизнь. Вдоль улицы выстроились конюшни, мрачные и ветхие, на ветру покачивались грязные фонари. По бокам тянулись хлипкие лачуги и сараюшки из гофрированного железа, фанеры и пластика – настоящее гетто в центре города.

Рядом высился столб с системой оповещения – допотопным оглушительным динамиком колоссальных размеров, совсем не похожим на компактные лондонские аналоги.

Меня как магнитом потянуло к хибаре, откуда доносился упоительный аромат жареного мяса. Желудок моментально скрутило от голода. Бараки соединялись подобием проходов из фанеры, залатанной железяками и тряпьем. Редкие окна освещались керосиновыми лампами и красноватыми отсветами костров, мерцающих в многочисленных щелях.

Здешние обитатели ходили в лохмотьях, да и выглядели не ахти. Очевидно, сюда ссылали новобранцев, проваливших испытания и обреченных коротать свой земной и загробный век в Трущобах. Среди уличных артистов преобладали гадалки и прорицатели, среди ясновидцев их пруд пруди. Некоторые косились на меня, но быстро отворачивались.

Соблазнительный запах шел из просторной комнаты с дырой в крыше вместо дымовой трубы. Я встала у стенки, стараясь не привлекать внимания.

Мясо резали тоненькими ломтиками, нежно-розовыми посередине. Артисты брали тарелки с овощами, поливали их соусом из серебряных плошек и, скрючившись, жадно глотали куски, слизывая жир с пальцев.

Не успела я открыть рот, как мне в руки сунули тарелку. Добрым самаритянином оказался высокий ясновидец лет тридцати, облаченный в немыслимое отрепье. На носу у него сидели испещренные трещинами очки с толстыми линзами, каштановые волосы сбились в колтун.

– Мэйфилд все еще заправляет Архонтом?

Я удивленно подняла бровь:

– Простите?

– Абель Мэйфилд, – нетерпеливо повторил мой собеседник. – Он по-прежнему верховный инквизитор?

– Мэйфилд умер пару лет назад.

– А кто вместо него?

– Фрэнк Уивер.

– А, тот, с бакенбардами. Свежего «Десенданта» у вас, конечно же, не найдется?

– Конфисковали вместе со всеми вещами. – Я повертела головой, высматривая, где бы присесть. – Вы и впрямь думали, что Мэйфилд до сих пор у руля?

– Нечего выпендриваться, мисс оракул, – огрызнулся ясновидец. – Новости до нас доходят раз в десять лет. – Он схватил меня за руку и потащил в угол. – «Бунтаря» разрешили снова печатать?

– Нет. – Я тщетно пыталась высвободиться из мертвой хватки. – Послушайте…

– Надеюсь, «Шапито» хотя бы не накрыли?

– Сирил, отстань от человека. Она же с дороги, проголодалась.

Сирил моментально переключился на мою заступницу – девушку со скрещенными на груди руками и воинственно вздернутым подбородком.

– Зануда проклятая, вот ты кто, Реймор. Тебе опять сегодня выпала Десятка мечей[9]?

– Ага, стоило тебя вспомнить, и пожалуйста.

Глянув на нее волком, Сирил выхватил у меня тарелку и слинял. Я пыталась ухватить его за шиворот, но какое там!

Девушка лишь покачала головой. Ее миловидное, с тонкими чертами личико обрамляли смоляные кудри. Накрашенный алой помадой рот смахивал на открытую рану.

– Ты вдоволь хлебнула накануне, сестренка. Лучше побереги желудок, – чуть картавя, посоветовала она и взяла меня за локоть. – Скорее за мной.

Меня слегка позабавило покровительственное «сестренка» из уст миниатюрной заступницы.

– Куда?

– У меня есть местечко, где можно спокойно поговорить.

Мой взращенный улицами инстинкт категорически возражал против похода с незнакомым человеком неизвестно куда, но перспектива раздобыть информацию перевесила.

Всю дорогу моя провожатая здоровалась с разными людьми, ни на секунду не спуская с меня глаз. Одета она была на порядок лучше прочих артистов, однако наверняка мерзла в тоненькой блузке с рукавами-фонариками и куцых брюках с заплатами.

Девушка отдернула ветхую занавеску, и мы очутились в тесной комнатушке, тускло освещенной керосиновой лампой. Груда грязных простыней и подушка служили подобием кровати. Вдоль стены висели кастрюли и сковородки, на вешалке сохла рубашка.

Я устроилась возле старой горелки:

– Часто подбираешь бродяжек?

– Просто на своей шкуре знаю, каково быть новенькой.

– И давно ты здесь?

– Десять лет. – Девушка устроилась напротив и протянула огрубелую ладонь. – Лисс Реймор.

Поколебавшись, я ответила ей рукопожатием.

– Пейдж Махоуни.

– Номер XX-59-40?

– Да.

Лисс заметила мою гримасу:

– Извини. Привычка. В Трущобах мы называем друг друга настоящими именами, но лучше этим не злоупотреблять.

Несмотря на изможденное, с преждевременными морщинами лицо, Лисс явно было немногим больше двадцати. Очевидно, сюда она попала еще ребенком.

– Все в порядке, – заверила я. – А откуда ты знаешь мой номер?

Лисс плеснула немного керосина в примус:

– Новости в маленьких городках расходятся быстро. Кстати, все только о тебе и толкуют.

– Интересно почему?

– Ты разве не в курсе? – сухо откликнулась она. – Арктур Мезартим ни разу не брал под крыло человека. Давненько у нас не случалось таких сенсаций. – Лисс чиркнула спичкой и разожгла примус. – Сейчас подогрею баланду. Другие с тобой не поделятся.

– Почему?

– Наши недолюбливают туник – по объективным причинам. – Лисс поставила кастрюльку на огонь. – Сначала нужно выяснить, что ты за человек, а потом решать, связываться с тобой или нет.

– Но ты не из таких.

– Я всегда даю новичкам шанс.

Лисс сняла варево с огня и разлила в две миски. Я протянула ей мешочек с нумами, однако радушная хозяйка покачала головой:

– За счет заведения.

Я сделала глоток жидкой баланды из овсянки и измельченных листьев. Гадость, но хотя бы горячая.

– Вот, бери тюху. – Лисс протянула мне краюшку черствого хлеба. – Чем богаты. Хотя бы червячка заморишь.

– Спасибо. – Я кивнула в сторону центрального зала. – Там вроде кормят получше.

– Редкий приступ щедрости в честь нового Сезона костей, – объяснила Лисс. – Кормят нас в зависимости от сложности номеров, которые мы показываем. Мне перепадает больше других, но все равно мало. Мы вечно недоедаем и мерзнем.

– И как вы справляетесь?

– Я перешла на подножный корм. Некоторые отваживаются воровать в резиденциях. Преимущественно в «Мертоне». Оттуда можно умыкнуть яйца, яблоки. – Она зачерпнула баланду. – Для терпеливых существует рыбалка. Кое-кто ставит капканы на белок и фазанов, только заканчивается это плохо. По крайней мере, в здешних лесах.

Красть из резиденций? Звучит заманчиво. С моими талантами – самое то.

– Уверена, алые туники не пухнут с голоду, – заметила я.

– Ага. Их потчуют курятиной из «Баллиола», разной дичью из «Магдалена». Всю еду готовят невидцы. Иногда они подбрасывают нам куски, но с декабря энтузиазма у них поубавилось.

– Почему?

– Ударили сильные морозы, добывать пищу стало неоткуда. Одна невидица – Нита – сжалилась над нами и взялась оставлять корзинку с продуктами на задворках «Куинса». Только этим мы и жили, а потом на Ниту донесли. С тех пор ее не видели.

– Получается, кто-то и впрямь служит здешним хозяевам верой и правдой.

– А то. Вспомни легионеров. И будь начеку. – Лисс придвинула ноги к примусу. – Значит,