Орден Креста и Пули. Последний вампир Парижа - Антон Мамон

Мальчишка стоял безмолвно, но его нижняя губа слегка подрагивала. Казалось, он все еще анализирует слова наставника, раз за разом прокручивая их в голове. Наконец, собравшись с мыслями, Ник выдал:

– Мсье… Я готов пройти любое другое испытание. Бросьте меня в бассейн с крокодилами или заставьте драться с чемпионом мира по боксу – все что угодно, только не это.

– Все из-за того случая? – усмехнулся Готье. – Из-за парня, у которого не раскрылся парашют? Как его звали? Алан, если ничего не путаю?

– Откуда вы знаете?! – округлил глаза Доминик.

– Неужели ты еще не понял, мы все про вас знаем. Если и не все, то очень многое. Понимаю твою обеспокоенность, но в то же время настоятельно рекомендую согласиться! Я вижу огромный потенциал. Из тебя получится первоклассный воин, если избавишься от последнего из страхов, – мягко произнес наставник, закусив сигарету. – Хочешь, прыгнем вместе? Я ведь тоже боюсь высоты. Будем бояться вместе!

– Хорошо… – обреченно выдал Бессон. – Я сделаю это, чтобы доказать вам серьезность своих намерений.

– Нет, мой хороший. Сделай это, чтобы доказать самому себе, что ни одна из слабостей над тобой не властна.

Растерянно улыбнувшись, Доминик зашагал к вертолету. Мсье Паскаль двинулся следом. Краткий инструктаж от удивительно худого мужчины с длинными, кривыми зубами оказался скучным. Отрепетировав приземление, спутники переоделись в специальную форму и получили увесистые рюкзаки. Ник чуточку расслабился, узнав, что раскрытие парашюта происходит автоматически. У него лишь одна задача – наслаждаться видами осенней природы с высоты птичьего полета (стараясь не думать при этом о несчастном случае, приключившемся с Аланом).

– Миссия выполнима! – неуместно громко выкрикнул Бессон, поднимаясь на борт вертолета.

– Да не волнуйся так. Уверен, тебе понравится… – засмеялся Готье, хлопнув Доминика по бедру.

Вертолет уверенно набирал высоту, но для испытуемого каждая секунда равнялась вечности. Он вспоминал приветливого мальчишку по имени Алан. Застенчивый и молчаливый, он не вписывался ни в одну из компаний, слыл чудилой и, кажется, боялся всего на свете. Доминик с интересом разглядывал праздно шатающегося по улицам соседа. Тот всегда оставался доброжелательным, словно не замечая того поганого отношения, что ему демонстрировали сверстники. Иногда приходилось отбивать блаженного у стаек мелких хулиганов (благо, Ник рос крепким юношей, и желающих помериться с ним силой не прибавлялось).

За пару дней до своей трагической гибели Алан повстречал Доминика в супермаркете. Захлебываясь от радости, он поведал ему о скором исполнении заветного желания. Горящие глаза и широкая улыбка выдавали в нем по-настоящему счастливого человека. Тогда казалось, что все у него в жизни сложится хорошо… О злополучном исходе задумки стало известно лишь полгода спустя. Все это время Ник думал, что прыжок с парашютом стал для мальчишки неким ритуалом, символизирующим выход из скорлупы, начало большого, самостоятельного пути. «Разбился насмерть, единственный из всей группы… Говорила ему, дурная это идея», – безучастно ответила мать Алана на вопрос о его судьбе. Ни один мускул не дрогнул на ее осунувшемся, изможденном лице в тот миг. Судя по всему, шести месяцев ей хватило на то, чтобы оплакать сына полностью и приучить себя к разговорам о его смерти.

Шум работающих лопастей мешал воспринимать посторонние звуки, но не мог заглушить ужасный рокот воспоминаний. Доминик знал, что на каждые полмиллиона прыжков приходится всего две смерти. На этом фоне даже велосипедная прогулка в лесу покажется неоправданным риском для самых отчаянных… В то же время отрицать вероятность нового несчастного случая глупо. Что, если прямо сейчас, запершись в своей каморке, очередная продажная ведьма вознесла свои руки над фотографией Ника и шепчет проклятия ему вослед? В таком случае успокаивающие процентные соотношения идут к черту, а жизнь Бессона повисает на волоске…

– Пора, сынок! – неожиданно прокричал Готье, указав рукой на «выход».

Сердце парнишки ушло в пятки, а в глазах слегка потемнело. Все естество Бессона отчаянно сопротивлялось идее покинуть борт. Запрокинув голову, он отчаянно хватал воздух пересохшим ртом. Так страшно ему еще никогда не было. На фоне леденящего ужаса чувство стыда за собственное малодушие почти не давало о себе знать. Орден… Благородная миссия… Аврил… все это отошло на второй план в борьбе за выживание. Ник судорожно подбирал слова для объяснений с Паскалем, но любые доводы казались жалкими и трусливыми. Собрав остатки сил, Доминик, поднялся на ноги.

– Умница! Я знал, что не зря в тебя поверил! – прокричал глава братства, отняв у новобранца моральное право спасовать в последний момент.

Не проронив и слова, даже не закричав, Бессон шагнул в открытое небо. Он знал, что еще немного и страх победит, а потому решил не церемониться. Мощные потоки воздуха ударили в тело. Оно камнем устремилось вниз. По-прежнему не решаясь открыть глаза, охотник летел навстречу земной тверди с чудовищной скоростью. На секунду даже показалось, что свободное падение затянулось и ему, подобно бедолаге Алану, суждено стать тем самым исключением из правил. Размозжить голову и переломать все кости в теле, пытаясь заслужить одобрение малознакомого человека… Вот что называется иронией судьбы!

Поток боязливых рассуждений прервал хлопок. Он был похож на тот звук, что издавали влажные простыни, которые мать Доминика встряхивала перед тем, как закинуть на бельевую веревку. Парашют благополучно раскрылся, и это существенно замедлило падение. Колоссальное облегчение – Бессон разжал веки. Удивительной красоты пейзаж открылся его глазам. Словно по линейке расчерченные поля выглядели фантастически. Окрасившись в бледное золото, они простирались на километры вокруг, образуя идеальную зону для посадки. Все дурные переживания как рукой сняло, и Ник разжал кулаки, выдав протяжное «Йиииха!». Где-то совсем близко вновь раздался звук простыни, готовой к сушке, что заставило парня задрать голову. Мсье Паскаль, судя по всему, не бросал слов на ветер. Ослепительно улыбаясь, он размахивал рукой в перчатке, догонял подопечного.

Мягкое приземление в сухую траву поставило точку в испытании. Переполненный радостью Бессон лежал на земле, часто дыша и смеясь. Только сейчас он понял, зачем тысячи французов ежегодно подвергают жизнь опасности. Детский восторг, смешанный с возбуждением, похожим на сексуальное. Нет, ничто на свете не способно имитировать данный опыт! Адреналин разливался по венам и пьянил не хуже сорокоградусного виски.

– Ну что, понравилось? – выкрикнул приземлившийся неподалеку Готье.

– А то! Хочу еще! – едва сдерживал хохот Доминик.

– Запросто, но не сегодня, – отряхивая руки, заявил мужчина и вновь улыбнулся так, как умел только он: по-родительски тепло и успокаивающе.

– Спасибо, Готье, это чистый восторг! Особенно на фоне того