Странная Вилма - Лора Лей

осенняя, темная и тихая, в Лаврушенском переулке взорвалась дикими воплями, визгами, грохотом, звериным рычанием и громким отрывистым распоряжением, высказанным холодным женским голосом:

— Лежать! Осип, вызови стражей! Дуняша, огня добавь! Агафон Спиридоныч, ширинку-то застегни, власти распугаешь! Бэла, Тара, охранять! Да выплюньте эту гадость, отравитесь еще!

Произносимые женщиной слова в сыром ночном воздухе слышны были четко и разносились далеко, что, вкупе с шумом, привлекло к дому Блудова как из мешка вытряхнутых свидетелей драматичнейшей сцены, которую увидеть позволяли широко распахнутые ворота: два здоровых мужика лежали на земле и выли, третий застыл, не пытаясь даже дергаться, напротив лохматой беловолосой невысокой девки в штанах, мужицкой рубахе и с ногайкой в руке…

Причиной послушания парней были два скалящихся волка (точно, сам видал!) рядом с бесстыжей девкой, при малейшем шевелении лежащих или стоявшего утробно рыкающих и всем видом обещающих цапнуть пойманных снова…

Позади девки просматривались испуганная Дуняша с фонарем в руке, щуплый старик, запахивающий на себе шлафрок трясущимися руками, и Осип (с фонарем же), осторожно обходящий волков и лежащих парней, чтобы рвануть за околоточным.

— Госпожа баронесса, это что ж делается? — пробормотал растерянный дедок.

— А это, Агафон Спиридоныч, незваные гости, а вот зачем они тут, мы сейчас и узнаем. Ты — указала ногайкой Вилма на замершего под ее взглядом высокого неопрятного парня — говори, кто послал? И не юли, мои девочки питаются плохо последние дни, поэтому нервные очень, могут не устоять перед искушением пожевать свежатинку. Вон, глянь, товарищей твоих на зуб попробовали… — усмехнулась небрежно и пнула в ноги лежащих.

Те взвыли от боли в кровоточащих икрах: даже сквозь сапоги при неярком свете фонарей были видны глубокие рваные раны, о происхождении которых при виде волкособов сомневаться не приходилось.

— Говори, чего тянешь? — вновь обратилась к стоявшему Вилма.

— Ба-ба-барыня, мы… это… Нам сказали… что тута …девка да старик… Мы … это… попугать… ну и побаловаться… если захотим… Она… — тянул, заикался, но «палил контору» дрожащий от страха парень, пока товарищи выли от боли, поскольку, попытавшись остановить его от признания, дернулись и снова попали на зуб сукам, теперь хапнувших их за задницы — одновременно и стремительно.

— Вдова, вдова Блудова, мамка бордельная! — заорал допрашиваемый — Сынок ее нашел нас в ейном заведении! Они обещали по красненькой (десять рублей «бумажкой») каждому, если пощупаем девку приезжую, а лучше — поимеем!

«Вот тебе и цена, дорогуша, тридцать рубликов в темную ночь… Месячная зарплата фабричного рабочего хорошей квалификации, по словам Стрыкова… И меньше стоимости проезда в маршрутке» — вздохнула попаданка как раз перед тем, как во двор влетел полуодетый околоточный надзиратель и два таких же полицейских, поднятых соседями, услышавшими шум и крики в переулке.

— Что случилось, кто свидетель? — как в плохом кино выпалил околоточный, разглядывая мезансцену.

— Недоброй ночи, господин начальник! — съязвила Вилма. — Я — хозяйка дома, баронесса Штурц. А это — кивок на парней — наемники, посланные вдовой Блудовой, что арендует этот дом у меня, с целью навредить мне в позорной форме. Они уже признались в намерениях, слышали это и мой нотариус, господин Стрыков, и слуги, и, вон, соседи. Так что оформляйте злоумышленников, ну а с заказчиком … — Вилма замолчала, выразительно глядя на впечатленного её речью стража порядка.

Полицейские повязали стонущих наемников и увели, Стрыков, невзирая на состояние души и тела, пошел за ними, соседи принялись обсуждать происшествие, расползаясь по домам, Вилма поощрила сук купленным накануне мясом и прилегла, твердо вознамерившись продать дом уже завтра, неважно, кому, а потом вернуться в Григорьево, к своим привычным баранам.

И никто в суматохе не обратил внимания на две фигуры, из-за чугунной ограды особняка графа Острогова наблюдавшие за суетой в переулке.

Интерлюдия

— Так, говоришь, волки? И девица с белыми волосами? — молодой смуглый, азиатского типа темноглазый мужчина, с длинными черными волосами, заплетенными в косу и наброшенном на плечи подбитом мехом парчовом плаще, сидел в позе лотоса на толстом ковре в богато обставленной (на европейский манер) комнате особняка и, чуть прищурясь, неторопливо пил чай из малюсенькой чашечки, придерживая ту одной рукой. Вторая расслабленно лежала на согнутом левом колене, задумчивый же взгляд молодого человека был направлен на весело пляшущие в камине язычки пламени.

Несмотря на внешнюю благостность мизансцены, внимательный наблюдатель непременно отметил бы и некую хищность в облике мужчины, и в целом исходящую от него скрытую опасность — так лежащий и лениво осматривающий округу сытый лев, не реагирующий на пасущихся неподалеку антилоп, вовсе не становится от того милой домашней кошкой.

Перед сидящим в почтительном поклоне стоял и докладывал о случившемся ночью невысокий крепкий немолодой (по сравнению с хозяином комнаты) мужчина с толстой косой почти до копчика в необычной для Москвы одежде — то ли фуфайке стеганой, то ли халате на запах, узких штанах и мягких вышитых сапогах с приподнятыми кверху носками.

— Да, Тэмушин-гуай, волки упоминались, но сам я не видел, как и беловолосую женщину.

— Интересно… — протянул сидящий, бросив взгляд в окно. — Неужели это она? Но разве хешегто (телохранители) князя не описывали черноволосую ведьму? И почему говорят о волках? Был один, убивший Илушуна… Откуда еще?

— Не могу знать, гуай (уважаемый, господин) — еще ниже склонился докладчик.

— Интересно, очень интересно… Выходит, само провидение привело нас в этот дом… Или ЕЁ судьба толкнула нас друг к другу? — тот, кого назвали гуай, рассмеялся негромко, но довольно. — Не будем отвергать волю богов! Выясни аккуратно все о том, что сегодня произошло, и заодно вообще все, что можно, об этой девке. Не мне тебя учить. Жду к вечеру новый доклад. Ступай.

Слуга, пятясь, дошел до двери и только там повернулся, чтобы броситься выполнять приказ временного (пока, но…) главы Зеленого знамени. А Тэмушин-гуай продолжил пить чай и смотреть в окно, размышляя о превратностях судьбы, сделавшей ему такой неожиданный и шикарный подарок…

«Старик Боорчу снова оказался прав… Илушун, заносчивый теке (горный козёл), ему не поверил, а зря, кхм… Вышло-то вон как … Впрочем, потеря одного — удача другого! Мне бы пригодилась эта беловолосая ведьма… Значит, я её получу!»

Нынешний глава Зеленого знамени, самого крупного объединения среди прочих в составе Старшего жуза — союза кочевых племен степей и северных предгорий Тянь-Шаня и западного Алтая, ухмыльнулся, сузив еще больше сверкнувшие решимостью тёмные, словно бездна, глаза на бесстрастном скуластом лице и налил себе ещё одну чашку ароматного напитка.

Ночь неспешно уступала права подступающему рассвету, а неожиданно занявший пост главы делегации степняков амбициозный