Добиться недотрогу - Екатерина Мордвинцева

Я снова взглянула на распечатки домов. На идеальный, пустой участок на карте. Гнев, медленный и ядовитый, начал вытеснять страх. Хочешь дом, мистер «Лунный камень»? Хочешь, чтобы я его для тебя создала?

Хорошо.

Ты его получишь.

Я открою папку «Сметы» и начну с самого дорогого, самого капризного, самого невыполнимого на рынке. Тебе нужно «единение с природой»? Будут стены из цельного стекла в пол, которое везут только из Швейцарии и ждут полгода. «Чувство защищённости»? Значит, система «умный дом» с космическим уровнем безопасности, для установки которой нужны специалисты из другого полушария. «Индивидуальность»? Мебель ручной работы от мастеров, которые не берут заказы меньше чем на два года.

Я построю тебе не дом, а монумент твоему же самомнению и моему терпению. Каждый твой визит на объект будет для тебя пыткой. Каждая моя подпись на документе будет содержать скрытую издёвку. Я буду холодна, профессиональна и неуязвима. Я превращу твою навязчивую идею в твой же кошмар.

Пусть думает, что загнал меня в угол. А я из этого угла сделаю осадную башню.

Я глубоко вдохнула, выпрямила плечи и взяла в руки карандаш. Страх ещё дрожал где-то глубоко внутри, но его уже накрывала волна леденящей решимости.

Завтра в одиннадцать. Посмотрим, кто кого.

Глава 15

Настя

Дорога на место была долгой и ухабистой. Грунтовка виляла между полей, потом нырнула в чащу смешанного леса, и асфальт остался где-то в другой, цивилизованной жизни. Служебный «Форд» подпрыгивал на колдобинах, а мои нервы были натянуты до предела, звеня, как струны.

Я всю ночь не спала. Перебирала в голове возможные варианты развития событий. Готовила план атаки, оттачивала аргументы, строила в воображении стену холодного, безупречного профессионализма, за которой можно было спрятать дикий, животный страх. Страх, который поднимался в горле комом каждый раз, когда я вспоминала его глаза в свете фонарей у «Эдема» — не человеческие глаза. Или это мне показалось? Показалось, конечно. От страха, от шока, от пары коктейлей.

Но сомнения грызли, как голодные крысы.

Машина вырулила на расчищенную площадку на вершине холма и остановилась. Я заглушила двигатель. Наступила тишина, оглушительная после рёва мотора. Тишина леса, нарушаемая лишь шелестом листьев и далёким криком птицы.

Я сидела, сжимая руль, и смотрела в лобовое стекло. Передо мной расстилался участок. Не просто пустырь. Это было… место. Сильное, красивое и пугающее своей дикой свободой. Холм, поросший соснами и берёзами, внизу серебрилась лента реки, а дальше — бескрайние, уходящие к горизонту поля. Воздух был чистым, пьянящим, пахло хвоей, мхом и влажной землёй после недавнего дождя. И абсолютно никаких следов человека. Ни фундамента, ни разметки, ни бытовки строителей. Ничего. Только природа и небо.

Идеальный чистый лист. Идеальная ловушка.

Моё сердце колотилось где-то в районе горла. Я насильно заставила себя дышать глубже. «Ты профессионал. Ты здесь, чтобы делать работу. Всё остальное — твои фантазии». Я поправила белоснежную блузку (специально надела самую неудобную, самую официальную), проверила, на месте ли планшет в кожаном чехле и сумка с инструментами. Моё оружие.

Я открыла дверь и вышла. Ветер сразу же встретил меня, сорвав несколько выбившихся из тугого пучка прядей. Он был прохладным, но я едва чувствовала холод. Всё моё существо было сосредоточено на одном — на осмотре местности и на поиске… него.

Сначала я увидела его машину. Чёрный, матовый внедорожник, похожий на бронированного зверя, стоял в тени огромной сосны. Дорогой, мощный, чужой. Как и его хозяин.

И тогда я увидела его самого.

Он стоял на самом краю холма, спиной ко мне, глядя вдаль, на долину. Высокий, широкоплечий, в простых, но безупречно сидящих тёмных джинсах и чёрной водолазке, которая подчёркивала рельеф мышц. Даже в такой непринуждённой позе в нём чувствовалась скрытая, пружинистая сила. Грация хищника, замершего в ожидании.

Он услышал звук моей двери. Или почувствовал. Он медленно, неспешно повернулся.

Время остановилось.

Он был здесь. Не мираж, не кошмарный сон. Реальность, оказавшаяся в тысячу раз более пугающей, чем самые страшные мои ночные фантазии. Солнце, пробивающееся сквозь облака, выхватывало его лицо: жёсткий подбородок, прямой нос, и эти глаза. Эти пронзительные, слишком светлые глаза, которые сейчас смотрели на меня без тени удивления. Смотрели так, будто ждали. Будто знали каждый мой шаг ещё до того, как я его сделала.

Внутри всё сжалось в ледяной ком. Кровь отхлынула от лица, в ушах зашумело. Но хуже всего был не страх. Хуже всего было то дикое, предательское, совершенно необъяснимое ощущение, которое пронеслось по телу, едва наши взгляды встретились. Как будто где-то глубоко внутри щёлкнул выключатель, и в ответ на его присутствие во мне что-то дрогнуло, потянулось… и тут же в ужасе отпрянуло.

Он улыбнулся. Не широко. Уголки его губ просто чуть приподнялись, но в этой улыбке не было ничего доброго. Это было торжество охотника, нашедшего долгожданную дичь. Хищная, удовлетворённая усмешка человека, который поставил мат и теперь наслаждается моментом.

Я заставила свои ноги двинуться вперёд. Шаг. Ещё шаг. Я шла к нему, держа планшет перед собой, как щит, чувствуя, как земля под ногами стала ватной. Мысли о сметах, о профессиональной дистанции, о хитроумных планах мести — всё испарилось, оставив лишь первобытный ужас и ярость. Яростную ненависть к нему за то, что он сделал. И к себе — за эту дрожь в коленях.

Я остановилась в двух шагах. Достаточно близко, чтобы видеть, как в его глазах отражаюсь я — маленькая, бледная, с безумно бьющимся сердцем. Достаточно далеко, чтобы не чувствовать его запах. Хотя я уже чувствовала. Свежий, с оттенком древесины, дождя и чего-то дикого, звериного. От него мурашки побежали по коже.

— Вы? — вырвалось у меня. Одно слово, сдавленное, хриплое, полное такого немого крика, что эхо от него, казалось, отозвалось в тишине леса.

Он медленно, оценивающе оглядел меня с ног до головы. Этот взгляд был осязаем, как прикосновение. Он скользнул по моей блузке, задержался на слишком сильно сжатых пальцах на планшете, вернулся к лицу. И снова эта чёртова улыбка.

— Анастасия Игоревна, — произнёс он. Его голос был низким, немного охрипшим, и в нём звучала та самая хрипотца, что сводила с ума в клубе. Он произнёс моё имя так, будто пробовал его на вкус. — Доброе утро. Рад, что вы согласились.

«Согласилась». Слово прозвучало как пощёчина. Вся моя ярость, весь страх вырвались наружу, прорвав плотину ледяного шока.

— Это что, шутка? — мой голос дрожал, но не от слёз, а от бешенства. —