Полярное нигде. Таверна воспоминаний - Владимир Евгеньевич Лазовик

Сайлас потратил столько сил, чтобы построить для нее душу, чтобы сделать ее цельной. Но что, если эта цельность сделает ее чужой? Что, если в той жизни, которую она вскоре обретет, для старого усатого повара просто не окажется места?

Он смотрел на огонь, и его счастье, еще недавно такое прочное, покрылось трещинками тревоги. Он боялся. Боялся, что, помогая Нове найти прошлое, на самом деле готовит ее к расставанию.

Глава 11. Волшебный глаз

Прошло еще несколько недель. То крепчал мороз, то наступала оттепель, но внутри «Полярного Нигде» жизнь текла своим чередом. Нова преобразилась. Под чутким руководством Сайласа она научилась не только готовить и принимать гостей, но и самому тонкому из искусств – работе с иглой. Ее магическая природа давала ей невероятную чувствительность, она могла «видеть» воспоминания почти так же ясно, как Сайлас, и ее прикосновение было легким и точным. Теперь она умела провести ритуал от начала и до конца. Сайлас все чаще принимал роль наблюдателя и наставника, с гордостью глядя, как ученица превосходит его в некоторых аспектах.

Сегодняшний гость был особенным. Он не шел в Безграничье. Он возвращался.

Это был человек по имени Пакит. Худой, изможденный, с лихорадочным блеском в глазах и седыми прядями в волосах, пусть на вид ему было не больше сорока. Он рухнул на стул, жадно вдыхая теплый воздух. На его левом глазу была плотная черная повязка.

Нова встретила его сама.

– Добро пожаловать домой, – сказала она мягко, ставя перед ним стакан воды.

Пакит осушил его залпом и посмотрел на нее единственным, правым глазом.

– Домой… Да. Пожалуй, это лучшее слово.

– Чем займетесь, когда вернетесь на континент?

– Я ученый. Был им… до всего этого.

Нова кивнула, ощутив, что тема не из приятных.

– Чего желаете, Пакит?

– Простой еды, – выдохнул он. – Без магии. Без воспоминаний. Просто хлеба и супа. Моя душа переполнена впечатлениями. А вот за ночлег и молчание я заплачу. Заплачу историей. И воспоминанием о том, как я обрел это, – он коснулся повязки на глазу.

Нова приготовила ему куриный бульон и принесла ломоть свежего хлеба. Он ел медленно, с наслаждением, и, покончив с едой, начал свой рассказ. Сайлас и Нова сидели напротив, затаив дыхание.

– Безграничье… – начал Пакит, его голос дрожал, – …это не мир. Это ошибка мироздания. Там нет законов. Я пил воду, которая была похожа на ртуть, – ее приходилось жевать, чтобы проглотить. Я бежал по огненной земле, которая плавилась под ногами, приходилось ходить на цыпочках, чтобы подошвы не приварились к почве. Я видел петухов размером с дом, которые кукарекали так оглушительно, что трескались камни.

Он помолчал, собираясь с силами.

– Но я нашел то, что искал. Артефакт. «Око предвидения». – Он снова коснулся повязки. – Оно дарует левому глазу способность видеть на полсекунды в будущее. Но забирает обычное зрение. Я активировал его, когда меня загнал в угол один из тех петухов. И это спасло мне жизнь. Но чуть не свело с ума.

Он наклонился вперед, его единственный глаз горел фанатичным огнем ученого, пытающегося объяснить необъяснимое.

– Ваш мозг – это процессор, который непрерывно синхронизирует данные от двух источников, от двух глаз. Он создает единую, целостную, стереоскопическую картину настоящего. А теперь представьте, что один источник начинает поставлять данные с опережением. Незначительным, всего на полсекунды. Но для мозга это – вечность.

Происходит коллапс. Ваш разум пытается совместить два изображения одной и той же реальности, но разделенных временем. Правый глаз видит, как я поднимаю руку. А левый – уже видит ее поднятой. Мозг сходит с ума, пытаясь склеить эти два кадра. Возникает невыносимое, тошнотворное ощущение раздвоения реальности. Вы видите не один мир, а два, наложенных друг на друга с микроскопическим сдвигом. Вскоре вас накрывает приступ паники, и вы полностью теряете ориентацию в пространстве. Вестибулярный аппарат кричит, что вы стоите на месте, но глаза показывают два разных положения вашего тела. Вы пытаетесь сделать шаг и видите, как ваша нога опускается туда, где она будет только через полсекунды. Я падал, врезался в стены. Я не мог взять чашку, потому что моя рука хватала ее призрак из будущего. Мозг, не в силах обработать этот парадокс, начинает «зависать», выдавая сенсорные ошибки. Я слышал цвета и видел звуки. Это была дорога в чистое безумие.

Но я ученый. Я заставил себя анализировать. Я понял, что нужно сделать выбор. Отключить один из источников. Я завязал левый глаз. И это помогло. Но мозг уже привык к новому потоку данных. Теперь мой правый глаз видит настоящее, но интуиция на полсекунды впереди. Я с легкостью уворачиваюсь от летящего камня. Я отвечаю на вопрос до того, как его закончат задавать. Я выжил. Я вернулся. Но я уже никогда не буду жить в одном времени со всем остальным миром.

Он закончил, тяжело дыша. Сайлас и Нова молчали, потрясенные рассказом. Это была самая страшная и самая пугающая магия, о которой они когда-либо слышали.

Пакит перевел дух и отпил воды, которую ему предусмотрительно подлила Нова.

– Это не все, – продолжил он, и его голос стал глуше. – «Око» спасло меня не раз. Однажды я пересекал каньон, когда началась… лавина из пыли. Микроскопические частицы камня, острые как бритва, несущиеся со скоростью звука. Но самое страшное было не в этом. Воздух вокруг потока раскалялся. Это была «горячая тишина». Я еще ничего не замечал и не слышал, но левый глаз под повязкой запульсировал, предупреждая об опасности сверху. Я не успевал убежать. Но увидел узкую расщелину в скале. Не раздумывая, я нырнул туда за мгновение до того, как мимо пронесся этот обжигающий, беззвучный ад. Я выжил, потому что мое тело среагировало на будущую боль раньше, чем она могла наступить.

Он помолчал, вспоминая.

– А потом был старец. Он сидел на вершине скалы, лысый, но с густой бородой, которая покрывала все его тело, как мантия. Он выглядел забавно. Старец предложил мне угощение – фрукт, похожий на личи, но покрытый блестящей рыбьей чешуей. Мой правый глаз видел лишь дружелюбного старика и экзотический плод. Но «Око» показало иное – мимолетную ухмылку отравителя. Я понял, что это не просто фрукт. Его сок, вероятно, содержал какой-то алкалоид. Попади он в организм, привел бы к параличу, отказу почек или остановке сердца. Я вежливо отказался.

Старец не расстроился. Он ухмыльнулся и… ударил. Но не рукой. Это был