Проклятый медальон - Нина Георге

– Этот подлый картежник – твой друг?

Нола расправила плечи.

– Я без него не уйду.

Так называемый страж раздраженно выдохнул:

– Ладно, пойдем за этим дурнем.

К тому времени, как они вернулись в салун, ситуация там явно накалилась.

– Проклятый мошенник! – рычал один из игроков на Корама Картоверта, угрожающе нависая над столом.

– Но, добрый человек, уверяю вас, что я…

– Мы тебя вымажем дегтем и вываляем в перьях! – воскликнул разъяренный игрок.

И остальные тут же подхватили:

– Вымазать дегтем и вывалять в перьях! Вымазать дегтем и вывалять в перьях!

– О нет, только не все сначала, – простонала Нола.

Зловещий незнакомец просто шагнул к столу, за которым все пытались сцапать Корама. Он схватил столешницу и швырнул ее в нападавших. Те с диким ревом повалились на пол.

Нола увидела свой шанс. Она подбежала к Кораму, схватила его за руку и потащила прочь. Через дверь, наружу и вперед. Прочь, прочь.

– Я спасаю тебя уже во второй раз, – выпалила Нола на бегу. Хотя знала, что безумец ее не слышит.

14

«Как нелогично», – думал он.

Люциус с трудом мог представить, как человек способен сочетать в себе такие качества. Он был совершенно счастлив, что единственной и самой мощной силой в нем был разум. Разум не знал ни притворной морали, ни будоражащей страсти. Ни добра и ни зла. Разум преобразовывал хаос мира в идеально прямые пути, по которым ему оставалось лишь непреклонно следовать. Никому нельзя было доверять. Разум роднил его с Александром. Они были как братья, две стороны одной медали. Никто не знал, что Люциус и Александр дружили с двенадцати лет. Даже Марлен, хотя они оба тогда уже работали на нее. Люциус и Александр. Они были коллекционерами. А она – курьером.

Люциус знал, что Марлен его презирала, но все же доверяла ему, когда они делали общее дело. После исчезновения Александра и своего возвышения в министерстве Люциус все ждал, расскажет ли Марлен о том, что он сделал девять лет назад. Ведь если она заговорит, то он разоблачит и ее. И вот они стояли друг напротив друга с оружием наготове, вместо патронов – тайны, и держали друг друга за горло.

Марлен шла по прямой, как стрела, – так показывало Люциусу на серо-стальном планшете приложение «ЯТут». Он слышал шорох ее одежды при каждом шаге. Благодаря голосовому роботу, которого Люциус установил на телефон Марлен, ничто не ускользало от него. Куда она идет в середине дня?

– О, смотри-ка. К Зильбербергам.

Люциус всегда подозревал, что Виллем играет важную роль в гильдии. Он никогда не знал больше того, что ему рассказывали другие. Он был хорошо знаком только с последним магистром. В минуту слабости Александр признался, что был избран на эту должность.

И без ведома Виллема Александр посвятил Люциуса в некоторые из своих обязанностей магистра. Не во все – например, он так и не раскрыл путь к секретной библиотеке. Александр был высокомерен и редко делился своими знаниями, но то немногое, что узнал от него, Люциус жадно впитывал.

Люциус внимательно следил за монитором и видел, как в доме Зильбербергов мобильный телефон Марлен перестал перемещаться. Шорох тоже стих, и вместо него послышалось, как заговорили две женщины. Однако система распознавания голоса не справлялась: очевидно, Марлен и – как же ее звали? – ах да, Анна Зильберберг находились на некотором расстоянии от устройства. Люциус продолжал регулировать громкость, но звук в его наушниках не стал четче. Люциус Деген быстро поискал Анну в реестре номеров всех жителей.

А потом еще раз.

Неужели это правда? У старушки что, даже мобильного телефона не было?! Люциус подумал, что следует запретить ходить без мобильников. Иначе люди станут опасными и начнут делать все, что захотят.

Внезапно до его ушей донесся отчетливый голос Марлен.

– Мы все ужасно беспокоимся за Джеральдину, моя дорогая Анна, – сказала она.

– Бедное дитя, – ответил женский голос.

– Я должна тебя кое о чем спросить, – услышал он голос Марлен. – Томас когда-нибудь упоминал, что Джеральдина читает книги?

– Томас? Книги? Ради всего святого, ребенок ничего не знает о подобных глупостях.

Люциус прижал гарнитуру к уху.

Послышался вздох:

– Ах, Марлен. Сейчас не знаешь, кому можно доверять. И конечно же, Томми слышал о книгах.

Люциус дьявольски улыбнулся. «Продолжай говорить, Анна Зильберберг, – мрачно подумал он. – Просто продолжай говорить».

– Это Джеральдина его надоумила? Или вы?

Голос Марлен стал резким.

– Да, как ни странно, – призналась Анна Зильберберг, – именно Джеральдина говорила о книгах. Потому что ее мать все ей о них рассказала.

Люциус невольно закрыл глаза. В голове промелькнуло подозрение: Кларисса ван де Вос. Это она затеяла какую-то коварную игру.

Что еще он узнает от двух женщин, которые не подозревали, что он их внимательно слушает?

* * *

Вдали от министерства Анна Зильберберг и Марлен Катастра удовлетворенно переглянулись. На кухне Анны диктофон проигрывал запись их разговора, не имевшего абсолютно никакого отношения к их планам. Если кто-то осмелится подслушать, он получит массу информации. Но ложной. Они же тем временем разыщут курьеров и предупредят их, что весь город полон шпионов. Им нужно было скрываться – уйти в подполье.

* * *

Томми очень хотелось выпрямиться, но ему приходилось ковылять по туннелю в полусогнутом положении. Томми израсходовал все катушки ниток. Пока что он обнаружил четыре развилки со стрелками на путях. В первый раз он повернул направо, а во второй – налево. Томми понятия не имел, где находится. Вышел ли он из города или попал в новый центр? Он мог быть где угодно; он точно прошел больше трех-четырех километров. Возможно, он находился сейчас под школой, которая, должно быть, уже закрылась.

Или под своим собственным домом.

По пути Томми видел загрузочные люки в стенах. Вместо адресов и имен на дверях были только коды: F264B, M500. Они ни о чем ему не говорили. И все было заперто.

Вдали слышался какой-то шум. «Канализация», – заподозрил он. Или это ветер свистел в старых шахтах метро, которые больше не использовались. Разве дед не рассказывал ему о десятках заброшенных станций? И о том, что там когда-то жили бедняки? Но Томми тогда не особо слушал. Теперь он был готов головой биться об пол из-за того, что был так невнимателен, –