Книга Паучихи - Рика Иволка

– Иди проверь. Быстро.

Лучше бы ты еще поплавала за буйками…

Не заперто, значит, там уже не хранили ничего важного. Две балки, поддерживающие потолок, обрушились, еще две держались, основательно вошедшие в землю. Пахло старым гнилым сеном и нужником. Из живого здесь был только клубок спящих мышат в маленьком гнезде из соломы и овечьего пуха в дальнем углу амбара, прямо под обвалившейся крышей. Лучше Малврае о нем не говорить – кто знает, как альвийские леди относится к мышам, еще велит казнить каждую во славу их проклятой Баладай. Алактир осторожно прикрыл гнездо ветошью, потом несильно подергал держащие крышу балки. Прочно, не шатается, значит, велика вероятность, что за один день амбар не обвалится им на головы. Свет просачивался сюда сквозь дырки в завале и стенах, но было все еще достаточно темно, чтобы чувствительные глазки госпожи не обожглись о пламя пастырского гнева.

Алактир выглянул из-за двери:

– Никого.

Малврае торопливо протиснулась в щель, даже не дав ему отойти.

Трусиха.

Они просидели на подгнивших тюках сена с четверть часа. Альвийка вся ушла под плащ, не подавая признаков жизни, даже ноги подтянула вверх. Алактир скучающе осматривался, слушая урчание в животе. Не выдержав, он сказал:

– Может… схожу в деревню? – Если там есть кузнец – он снимет с него золотой ошейник, за него можно много выручить в этих бедных на монеты землях. Если нет, то у альвийки были при себе перстни.

– Нет, – прозвучало гулкое из-под плаща.

– Нам надо что-то есть…

– Замолкни.

Алактир хлопнул себя по коленям: «Прекрасно! Замолкни и сдохни с голоду. Отличный план, моя госпожа». Спустя еще четверть часа он решился снова:

– Деревня недалеко. Там молоко, хлеб. Крольчатина, солонина. Если есть кузнец – значит, можно купить оружие. Какое-никакое.

– Да. А еще ты можешь сдать меня деревенщине.

Вот за кого она его держит? За жестокосердного? Или конченого тупицу? Впрочем, даже если бы его не держала метка, Алак Чайка, как говорила Кади, был слишком сердобольным малым. Альвийка обходилась с ним скверно, но Алактир не был бы герольдом Пастыря, если бы поддался злобе и забыл о прощении. Жестокими людей делает жизнь, а не природа, – в это он верил всей душой несмотря на то, что законы Священных земель говорили обратное. Природа не определяет тебя. Носишь ты рога, хвост, перепончатые крылья или мышечный бурдюк вместо сострадательного сердца, это еще не делает тебя достойным суда или смерти. В это верил Алак. Возможно, однажды эта вера его и убьет.

В любом случае доводы гуманности едва ли убедят альвийку.

– Я, конечно, ненавижу тебя всем сердцем, – начал он, – но не настолько, чтобы рисковать собственной жизнью. Мы все еще связаны. Что случится со мной, если деревенщины решать тебя сжечь?

– Ты умрешь страшной смертью! – поспешно выпалила девчонка.

Алак усмехнулся:

– Вот именно. А я бы пожил еще.

– Ты мешаешь мне своей болтовней!

– Мешаю… чему?

– Решиться…

– Решиться?

Из-под капюшона вдруг раздался короткий рык, Малврае вскочила с сена и метнулась к двери.

– Эй! Ты куда?!

Алак бросился за сумасшедшей. Не то он имел в виду, говоря, что ей нужно привыкать к свету! Не так же резко! Он не успел. Девчонка открыла дверь и выскочила наружу, прямо в объятья новорожденного солнца, прижимая ладонь к своей волшебной броши и лихорадочно бормоча:

– Защити меня. Защити, защити, защити меня, защити… Богиня, Хестин, Баладай…

Золотистый свет обильно лился из-за холмов, заполняя поле, от него некуда было скрыться, как и от взора Пастыря. Свет должен был жечь ей глаза, Алак уже готовился схватить сумасшедшую и затащить обратно в амбар… но тени вдруг загустели вокруг маленькой фигуры Малврае, неестественные, будто магические вихри над особняком Алеанундер в тот злополучно-счастливый день.

– Защити, защити меня, – продолжала бормотать она, – защити мой взор…

Тени обвили ее в бесплотный кокон, пробрались под капюшон, как пальцы в открытый рот, и вдруг испарились. Когда альвийка обернулась к нему, Алактир ахнул и отпрянул.

Солнце все еще светило, все еще жадно заливало собой поле. Но под капюшоном клубилась сама Тьма, и два розовых глаза щурились в ней, как прорези в потусторонний мир. И Тьма сказала…

Глава 10

Странный человек

– Что?! Нет! Малврае! Нет!

Мэл нахмурилась. Совсем не такой реакции она ожидала.

– Ты смеешь говорить мне «нет»? – Вопрос прозвучал скорее удивленно, нежели грозно.

Дэв пару раз вздохнул, пробежался взглядом по амбару, словно бы подходящие для извинения слова валялись где-то под гнилой соломой.

– Послушай, – начал он, беспокойно потирая ладони. – Это очень плохая идея. Худшая из возможных.

Мэл растерялась. Не знала, из-за чего ей злиться – из-за того, что он назвал ее идею плохой, или из-за того, что разговаривает с ней, будто с больной на разум. Конечно, она немного поблуждала в недрах себя, но теперь вернулась и была готова на свершения!

– Я очень хочу отстегать тебя плетью, – твердо сказала она, стиснув зубы от злости.

– Хорошо. Но сначала дай объяснить, почему нам не стоит идти к – будь он проклят! – колдуну.

Им стоит идти к колдуну, считала Мэл, она уже все обдумала. Она не знала, где именно должна была произойти встреча для обмена Иллиам на отряд автоматонов, а людские земли слишком велики, чтобы пытаться найти это место вслепую. Тем более к тому моменту, как Мэл, если Богиня ниспошлет ей удачу, найдет это место, обмен, вероятно, давно уже будет свершен. Значит, Иллиам отправилась в башню колдуна, а верные с механическим войском – обратно в Юдоль. Проклятый Келтран прослушал сообщение колдуна, запечатленное на лбу ее раба, а значит, наемники и бойцы Релинаров будут готовы к приходу воинов Алеанундер с автоматонами, в то время как последние будут полагать, что все еще действуют втайне. Эффект неожиданности вкупе с как минимум одним подземным червем Келтрана… Бессмысленно бежать обратно, чтобы предупредить их. Остается только идти за Иллиам. Сестра должна узнать, что случилось. Они должны объединиться и решить, как быть дальше. Вероятно, им понадобится войско. Большое войско. И вероятно, Мэл придется влезть к наземнику в долги. В большие долги.

Однако Дэв смотрел на нее с такой тревогой, что она все-таки сказала:

– Говори. Ладно.

– Я давно знаю Джавада, он может казаться хорошим человеком, но это не так. Он лжец. Он!.. – Алактир вдруг скривился и застонал: – О-о-о…

– Что такое? – обеспокоенно спросила Мэл.

Он постоял минуту в молчании, потирая