Книга Паучихи - Рика Иволка

уже оплакивала бы свое сердце. От одной лишь мысли об этом пробирал холодный ужас – как близка она была к полному падению, к смерти! Любовь страшна. То, что едва не случилось с ней, доказывает, какое это мощное оружие в руках хитрецов. Хороший урок, который стоит запомнить и телом и умом.

Возможно, Келтран тоже был частью испытания. Прошла ли она его? Или провалила? Ближе ко второму, чем к первому, но уже неважно. Остается только следовать своему пути. Следовать пути спящего до поры аспида. Пути мести. Даже если он поведет ее наземными тропами, даже если путь этот будет долог. Как и у любого темного, у Малврае в запасе не меньше двух сотен лет жизни. Главное, не угодить под отравленный кинжал. Главное, чтобы дождались выжившие родичи. Главное, чтобы выжившие вообще были… Дурные мысли. Дурные мысли лучше не думать. Лучше смотреть вперед и под ноги, учиться смотреть в лицо Врага-в-золоте без страха и дрожи. Нужно пройти это испытание достойно, дабы Богиня ею гордилась.

Дэв иногда возвращал ее из мира высоких дум вопросами о насущном.

– Раз ты пришла в себя, теперь нужно спать по очереди. Так безопаснее.

– Может, мне просто приказать тебе не спать? – буркнула Мэл.

Алактир взглянул на нее так мрачно и холодно, что захотелось посильнее укутаться в плащ да попросить его стать теплее.

– Тогда просто прикажи мне умереть.

Мэл фыркнула, нахохлившись. Что ж, спать по очереди – это было разумно. В первую ночь она не сдержалась и заснула, как только встала на дозор. Во вторую ее разбудил дэв. В третью она, наконец, приучилась сама. Почти ничего сложного. Нужно было только не позволять мыслям утекать своим ходом – это убаюкивало сильнее всякой магии. Лучше сосредоточиться на чем-то материальном, вещественном. Поначалу она пыталась разгадать загадку плаща, но хитрая магия Хестина не раскрывалась ей, что и говорить – мальчишка и сам не всегда понимал собственные творения. Потом она брала клинок, который дэв прихватил с собой из Юдоли, и тренировалась с ним, чтобы не потерять навык. Вертя в руке меч верного, Мэл ощущала почти физическую тоску по двум своим клинкам. И злость на дэва, который не додумался взять благородное орудие госпожи вместе с ее обморочным телом.

Она так разозлилась от этой мысли, что последний выпад из связки сделала в сторону свернувшегося на земле Алактира, нацелив острие ему прямо в шею. Во сне он извернулся, почти изящно, как задремавшая на камне мантикора, выставив беззащитный кадык. Рука запрокинута под голову, из-под задранного рукава выглядывает бугор напряженных от неудобного положения мышц.

Мэл засмотрелась, сама того не желая. На то, как вздымается его грудь, натягивая ткань рубашки, как он едва заметно шевелит губами во сне, будто с кем-то говорит. Почему-то вспомнила, как целовала его, а потом вспомнила, что случилось после, и отвернулась. Как порой жестока бывает жизнь – дает сладость, а следом горечь. Матушка хвалит, а потом наказывает. Сегодня Мэл с Иллиам дружат, а завтра – опять в ссоре. Хорошее и плохое. Одно следует за другим или даже заменяет другое. Возможно, в этом и состоит смысл жизни. Смена хорошего на плохое.

К плохому стоит подготовиться.

– Мне нужно оружие, – сказала Мэл, когда они остановились на привал у реки. Вверх по течению в пол-лиге от места их стоянки виднелась странная постройка с лопастями, которую Алактир назвал «водяной мельницей».

Так она и сказала ни с того ни с сего, разглядывая красную покатую черепицу вдали и кутаясь голым телом в плащ, пока дэв полоскал в реке ее рубашку. За неделю в дороге вещи так пропитались потом, что Малврае стало дурно от самой себя.

Дэв вышел из воды, прошлепал босыми ногами по береговому песку до дерева, на котором уже висел его верх и ее низ. Вода капала с его мокрых штанов, которые он предусмотрительно закатал до колен, но все равно умудрился замочить.

– Впереди будет город, – сказал он, развешивая ее рубашку. Один рукав на одной ветке, другой – на противоположной. Как будто кто-то растянул на дереве невидимого человека. Похоже на древнюю казнь темных, когда провинившегося растягивали веревками на камне и магией проращивали в его тело плотоядные грибы. Грибы медленно пожирали несчастного, слизывая мясо с мослов, как голодный пещерный дикарь, пока не оставалась только одежда и чистенькие кости. Не смотреть было нельзя, поэтому маленькая Мэл представляла на месте скелета каркас кукольного тела, который однажды увидела в закулисье Юдольского цирка. Без пестрого тряпичного наряда и набивки из мантикорьего пуха кукла была просто набором пружинок и палочек из полированного дерева. Без одежды и плоти все они как пустые куклы.

– Я говорю, город будет впереди.

Мэл моргнула, выныривая из воспоминания.

– Ты говорил еще, что меня в любом городе захотят убить.

– Велшир торгует с вашими полукровками. Столица закрывает на это глаза, пока есть выгода и действует холодный мир. Когда я был там последний раз, к… иным там относились с терпением. Есть таверны, где не задаются вопросами. Если что, я смогу повлиять на них. – И пояснил, когда Мэл подозрительно прищурилась: – Даром.

Ах да, даром внушения. Не сидят ли там его дружки? Не хочет ли он ее обмануть?

– Ладно. Но если обманешь…

Дэв не дал ей договорить, бросив гневно:

– Я помню, что делают с ненужными вещами.

Он отвернулся от нее и сердито зашагал к реке, на ходу снимая штаны. Скользнув взглядом по его бледному заду, Мэл снова уставилась на мельницу.

И все-таки кое-что ей было непонятно. Дэвы – благословлены Пастырем. Их почитают в этой людской стране. Его, Алактира, почитают. Он мог выхаживать по наземью, как важная птица, щеголяя крыльями и открывая двери толчком ноги. Получать все, что захочет. Но вместо этого он водится с какими-то отщепенцами, мутантами, еретиками и их убежищами.

Мэл спросила, почему так, когда они шли вдоль реки навстречу городу. Дэв смерил ее долгим недоверчивым взглядом, будто не был уверен, что ее вопрос – не издевка. Но все же сказал:

– Я учился в корпусе паладинов. В шестнадцать, как положено, отправился в Паломничество, которое должно было, – он криво усмехнулся, – «укрепить меня в вере». Вместо этого я увидел несправедливость. Божественных иных богов подвергали гонению. А я не видел разницы между ними и собой. Поэтому и ушел.

– И тебя отпустили?

– Не отпустили. Я сбежал. Меня преследовали, даже ранили. Знаешь, кто приютил меня раненого?

Мэл поморщилась.

– Мутанты.

– Божественные! – поправил дэв. – Спасли одного из тех, кто должен