Книга Паучихи - Рика Иволка

– Не смей! – рыкнула Малврае, вскакивая из-за стола, стиснув кулаки. – Не смей говорить о нем! Не смей сравнивать!

В трактире стало тихо, только Мэл зло пыхтела, не находя слов от гнева, и Ящерка тихонько скреб ногтями дверной косяк. А потом Алактир вдруг встал перед ней на колени и опустил голову.

– Прошу тебя, госпожа. Пожалуйста. Позволь взять его с собой. Я возьму на себя заботы о нем. Клянусь, что он не доставит хлопот и будет только полезен. Прошу тебя, госпожа моя…

От неожиданности Мэл на мгновение перестала дышать. Еще никогда он не вставал на колени добровольно, никогда не просил так раболепно и не звал госпожой. Он все повторял «госпожа моя», «пожалуйста, позволь», и щеки снова обдало огнем, и что-то еще внутри обдало огнем, и Мэл задышала чаще, не зная, не понимая, что чувствует. Гнев? Да, гнев! Он смеет манипулировать ею, как самый настоящий темный! Напоминать о Хестине! Смятение? Его униженный вид, склоненная голова, покорность в голосе… Смятение и стыд за это чувство.

Под тихую молитву дэва Ящерка вышел из тени кухни, сжимая в грязных пальцах походную сумку. Он смотрел на нее грустно и жалостливо, и через эти желтые глаза она видела милого кудрявого Хестина, она видела маленького испуганного Глевина, храброго Кирина и Триду и всех своих младших, живых или мертвых – не узнаешь теперь. Она не спасла своих мальчиков, но ей предложили спасти чужого.

Мэл с яростью ударила по столу и лишь потом разжала кулаки.

Мутант и правда оказался удивительно полезным.

Во-первых, теперь Мэл могла спать всю ночь, не утруждаясь очередью в дозоре, – его поделили меж собой дэв и Ящерка. Во-вторых, пока дэв охотился за дичью, мутант убегал в лес за ягодами, орехами и грибами. Благодаря этому их рацион стал куда более разнообразным.

Были, конечно, и свои минусы. Несколько раз Мэл, просыпаясь утром, обнаруживала на себе пятнистую руку или обвившийся вокруг ноги изумрудный хвост. А иногда юнец так наглел, что и вовсе прижимался к ее боку и спал так, пока она не просыпалась и не устраивала ему взбучку. К несчастью, Ящерка не уступал ей в ловкости: вмиг взбирался на дерево или скрывался в лесу, кружил там до тех пор, покуда госпожа не успокаивалась. А потом возвращался с дарами – букетиком лесных трав и первоцветов, горстью дикой малины с черникой. Он предусмотрительно оставлял свои дары на камне, а сам отползал подальше, глядел на Мэл жалостливо, понурив плечи, в ожидании – простит ли его жестокая госпожа или нет. Мэл и не думала прощать! Но оставлять ягоды гнить на камне было бы слишком расточительно…

Однажды на привале, пока Алактир перемешивал в котелке варево из грибов и кролика, а Ящерка дремал на гигантском камне, греясь под солнцем, Мэл спросила:

– Почему этот мутант так липнет ко мне?

– Не знаю, – пожал плечами дэв.

– Спроси.

Алактир повернулся к камню и свистнул. Ящерка тут же приподнял голову, как верный пес, и дэв четко и с расстановкой произнес ее вопрос вслух. Мальчик внимательно проследил за его губами, потом улыбнулся и изобразил в воздухе сложную комбинацию жестов руками и пальцами.

– Он чувствует с тобой близость, – сказал дэв, снова возвращаясь к котлу.

– Что? – Мэл скривилась. – Я не мутант!

Алактир закатил глаза и пояснил, будто прописную истину в очередной раз:

– Мы тоже не мутанты, Малврае. Мы божественные. Каждый по-своему.

Мэл смерила улыбчивого Ящерку презрительным взглядом. Какую еще близость он может чувствовать к ней? Они так же далеки друг от друга, как земное ядро от ядра луны. Глупость.

– Какой бог благословил его? – Все-таки спросила она. Богиня обычно не благословляет своих божественных чертами ящериц, но вдруг…

– Бог-Змей. Очень редкое ныне благословение. Змей считается мертвым богом.

Бог-Змей, бормотала про себя Мэл, Бог-Змей… что бы это значило? «Месть – это…» – вдруг вспомнила она слова матери.

Спящий аспид! Это знак? Ох, Богиня, ты посылаешь мне знак?! Я на верном пути? Благость Баладай! Какое счастье!

Все остальное стало казаться неважным. Тяготы пути, необходимость спать практически на земле и есть не из серебряных блюд. Главное – Богиня дала ей знак. Она рядом, стоит за спиной и держит свою божественную руку на ее плече, направляя по нужной дороге. С этого момента Малврае потеплела к Ящерке и иногда даже соглашалась, когда он просился спать вместе с ней. Она стала благосклоннее к дэву, даже похвалила однажды, когда после одной удачной охоты он принес на плечах молодого вепря.

– Осторожнее, госпожа, – ответил он удивленно, сбрасывая тушку у костра, – я ведь так возгоржусь.

Малврае лишь спустя час поняла, что это была насмешка. На том ее благосклонность к пернатому гаду кончилась.

А их путь продолжался. Покинув пустой Велшир, они снова вышли к горам, на юго-запад, но то были уже не горы темных. Низкие, скалистые, поросшие зеленью, они больше походили на холмы, чем на величественный купол Юдоли, испещренный ходами, как шляпка гриба – тоннелями червей. Эти же горы, если верить мальчику-мутанту, обещали путникам спасение. Гроты под ними раньше использовали контрабандисты, пока однажды в период ливней все полости под холмами не затопило вместе с их скарбом. С тех пор о гротах позабыли, а с началом гонений о них вспомнили мутанты.

– У холмов давно нет названия. Их так и зовут – Холмы, – переводил дэв быстрорукую речь Ящерки. – Но раньше… что-что? Повтори… а, да, понял, знаю эту легенду. Сотни лет назад считалось, что это не просто холмы, – это Могильник Змея.

– Бога-Змея? – Мэл прищурилась. – Того самого, что отметил Ящерку?

– Да. По легендам, Бог-Змей был пожирателем мира. Он зародился в мировом ядре, кормился им долгие века и рос, пока не достиг гигантских размеров и не выбрался наружу. Тогда Пастырь поразил его солнечным лучом, Змей упал замертво, но был так тяжел, что его тело не смогли убрать даже боги. Так он и остался здесь, пока не стал землей, пока земля не поросла мхом и скалами. Ящерка говорит, что контрабандисты нередко натыкались на его гигантские кости в глуби гротов, но он много раз бывал там и ничего такого не видел.

И снова Змей. Нет, это все неспроста, думала Малврае, глядя на зеленеющие спины холмов, – как золото солнца обласкивает его хребты, стекая за горизонт, подобно кусочку масла на горячем хлебе. Могильник гигантского змея. Змея, что пожирает ядро мира. О чем этот знак? Странное чувство внутри –