Книга Паучихи - Рика Иволка

понимание. Предчувствие. Предчувствие говорило, что Мэл на верном пути, но разумом она была в смятении. Почему в манускриптах Собора ничего не было сказано об этом Боге-Змее? Участвовала ли Баладай в битве с ним? В манускриптах говорилось лишь о Пастыре, как о вечном солнечном враге. Однако… Бог – пожиратель миров, разве это не серьезный противник, стоящий упоминания? А стоит ли вообще верить легендам наземников?

Малврае глядела в спины своих спутников, продолжающих переговариваться о чем-то словом и языком жестов, и испытывала смятение. Как все непросто. И как просто было дома. Юдоль… Подгорная долина темных была ее колыбелью. Но дитя должно взрослеть и выходить из люльки. Мэл вышла, но чувствовала, что была не готова. А можно ли быть к такому готовым? К палящему солнцу? К ярким краскам? К чужим легендам? К другим богам, людям и мутантам?

Да дарует мне Богиня верную тропу, да не покинет в безтеньи, да будет остер и разящ мой клинок, как взгляд Баладай в ночи…

– Вход в гроты там, – прервал ее мысленную молитву дэв, указывая на каменную щель у подножия холма – Мэл не сразу заметила проход за кустиками цветущего терна. – Там и переночуем, уже темнеет. Возможно, встретим других мутантов… тех, что успели сбежать из Велшира.

– Кто-то успел сбежать? – Мэл поравнялась с дэвом и хмыкнула: – Паршиво же работают ваши искоренители.

– Божественные не первый год живут в гонениях. Привыкли иметь пути отхода.

Мэл посмотрела на тропу под своими ногами.

– И, видимо, хорошо заметают следы.

– Да-а, – протянул дэв, – следов нет. Но они и правда могли их замести.

– Или твой мутант ведет нас в ловушку.

– Нет. Это исключено. Я проверил его даром убеждения. И он не му…

– Ох, да замолкни уже, – буркнула Мэл, протискиваясь в узкий проход грота следом за Ящеркой. – Надоело слушать про мутантов, которые не мутанты. Про бедных несчастных калек, которых притесняет злая церковь. Славься Баладай, научившая своих детей не тратить время на слабых, а сразу же скидывать их в ямы на корм паукам.

– Не удивительно, что вы живете под горой, – едко отвечал дэв ей в спину, – земля бы не вынесла на себе таких бессердечных созданий.

– Значит, ваша земля слаба и Богу-Змею стоило ее сожрать сотни лет назад.

– Ха! Как будто ваша Юдоль – не часть нашего мира. Ах, подожди… вас бы всех, конечно же, защитила Богиня?

– А ты, похоже, не такой уж и тупица! – Мэл с облегчением выскользнула в тень сырого грота, отряхиваясь от налипшего на одежду мха.

Сейчас поганец дэв договорится до еще одной порки магическим хлыстом, и будет ему поделом, думала Малврае, но вместо того чтобы снова дерзить ей, Алактир вдруг крикнул, выскакивая из щели:

– Ящерка! Куда?..

Но мутант уже резко скакнул вперед, к камню, на котором сидела рогатая фигура, закутанная в плащ. Ящерка радостно застрекотал, будто приветствуя, а потом дернул сидевшего за плечо, и тот повалился назад, как большая кукла, скинутая со стула. Ящерка испуганно отскочил в сторону, и Мэл с дэвом не сговариваясь бросились к нему. На камне лежала девушка-мутант, совершенно мертвая. Это Малврае поняла, подержав ладонь над ее ртом. Ни крови, ни царапин…

– Задушена, – констатировала Мэл, откинув ее голову в сторону, – тень от подбородка скрывала синяки в виде сжатой пятерни. – Руками.

– Да войдет Свет во Тьму и станет Тьма Светом, – зазвучало ей в ответ раскатистое эхо из глуби пещеры, – и будет Благость Его.

Кинжалы оказались в ее руках быстрее мысли. Следом обнажил меч Алактир, загоняя Ящерку себе за спину. Но краем глаза Мэл видела, что за ними уже густеют чьи-то тени, а из пещеры впереди мерно отстукивали по камню капли и чьи-то шаги. Щелчок, и во тьме вспыхнул факел, источая запах дыма и освещая человека в длинной белой мантии.

– Здравствуй, ренегат.

Побледневший Алактир медленно опустил клинок.

Не стоило сопротивляться. Их было больше. Целая толпа человеческих мужчин в броне и белых плащах. От их ударов ныло все тело. Чудо, что не потеряла сознание. Чудо или проклятье? Теперь она стояла на коленях, связанная и униженная в самых лучших своих бойцовских качествах. Кто-то из этих ублюдков зарядил ей по голове, и с той теперь было совсем нехорошо. Так нехорошо, что хотелось исторгнуть завтрак прямо под ноги этого любителя входить светом во тьму. Он говорил, и от его голоса в голове будто кто-то стучал по стенкам черепа.

– Рука Пастыря, верно, направляла меня в эти глухие края, раз я встретил тебя, падшее дитя, – напыщенно начал он, а потом добавил просто: – Я-то полагал, ты уже давно где-то издох.

– Хм. – Дэв стоял рядом с ней в такой же унизительной позе и так же умело связан. В отличие от нее, он не сопротивлялся, а потому выглядел куда целее.

Малврае подняла взгляд от каменного пола и тут же об этом пожалела. От золота в одеянии этого человека глаза слепило, как на солнце. Белая мантия, такая белая, будто он только что ее почистил, была вся расшита золотом, вышивка складывалась в неразборчивый витиеватый текст. Когда человек сел, расставив ноги, края длинной мантии разошлись, и под ней Мэл увидела крепкие дорожные сапоги, штаны для езды верхом и кинжал, крепящийся ремнями к бедру. Жрец и воин, значит, но из тех, кто бьет неожиданно, из тени. Если бы не связанные руки, она могла бы…

– Поведаешь старому знакомому, где ты пропадал все эти годы?

– Шатался по борделям и притонам, как и полагается любому падшему.

Человек хмыкнул.

– Похоже, шлюхам удалось привить тебе чувство юмора.

Мэл с трудом преодолела взором снежно-золотое сияние его мантии и посмотрела в лицо. Врага надо знать во всех деталях. Врага хорошо бы запомнить, особенного того, который тебя одолел. Но в его лице не было ничего примечательного, кроме крупного носа, темных глаз и выемки на подбородке. Человек был полностью седым, но не казался слишком старым. Он был коротко острижен, так коротко, что, реши Мэл схватить его за волосы и ударить непримечательной рожей о камни, ничего бы у нее не вышло. Еще одна деталь – мочку его правого уха оттягивала тяжелая золотая серьга, похожая на сургучную печать, сорванную с письма. Странное украшение, если это украшение.

Человек задумчиво постучал двумя пальцами по подбородку и встрепенулся.

– Впрочем, оставим радости воссоединения на потом… Согласно доктрине допроса бывшего верноподданного Пастыря, я заклинаю сим пентаклем, – и он очертил сложенной в горсть ладонью замысловатый круг перед