Книга Паучихи - Рика Иволка

через скалы шел уже второй день. И ведь сильно не ускоришься – что ни шаг, то шанс оступиться и грохнуться в пропасть. Ловкий Ящерка шел впереди и прокладывал путь. Иногда он приносил добрые вести – нашел чистенькую речку и набрал воды, а иногда совсем не добрые – впереди обвал, придется обходить. Так их путь становился безопаснее, но длиннее.

Пару раз Алаку удалось воспользоваться крыльями, чтобы переправить сначала альвийку, а потом и мальчика, но то были редкие случаи, когда погоде случалось быть на их стороне, – большую часть времени между скалами бушевали такие сильные ветра, что не выдержали бы и мощные крылья дэва. А еще им по-прежнему приходилось вставать на привал. По счастью, искоренители не успели снять с Ящерки вещевой мешок и у путников остался котелок и головка сыра. Этого должно было хватить на какое-то время.

Ящерка потрогал его за плечо, привлекая внимание, и спросил руками: «Как она?» Алак осторожно уложил девушку на камни и размял затекшую спину. Весом альвийка не сильно превосходила вес двуручного меча и полного доспеха паладина, которые ему доводилось носить на себе в прошлом, но за целый день непростого пути с отягощением и его совсем не слабое тело начинало поднывать. Пусть даже при девчонке уже не было дорожного мешка, где остался оселок, посуда и веревка, а также два кинжала… «Ох, ну и вой же она поднимет, когда очнется. Как же его хозяюшка без двух острых штук будет чувствовать себя довольной жизнью? Это ж никого не пырнуть при желании, не поугрожать веселья ради», – мысленно усмехнулся Алак.

Алактир убрал волосы с ее лица, обнажая болезненно припухший лоб с кристаллом посреди. Под кожей вокруг камня расходилась паутинка сосудов. Плохо.

– Не очень хорошо, – сказал он, потрогав ее липкие от пота щеки и шею. – Лихорадка.

Ящерка снова легонько постучал его по плечу, Алак обернулся: «Твой друг точно поможет?»

– Надеюсь. К сожалению, он вряд ли все еще считает меня другом. – Алак снова повернулся к альвийке, осторожно раскрыл ей рот и влил немного воды из бурдюка.

Неугомонный Ящерка обежал его со спины и сел напротив, снова заговорив руками. Алактир утомленно выдохнул. Для немого этот парень был чересчур болтливым.

– Раньше мы дружили. Сатир спас меня, когда я бежал от собратьев, но так вышло, что из-за меня он остался в одиночестве. Он так и не простил мне этого. Старцы делятся на два вида – всепрощающие мудрецы и мудрецы, которые всегда готовы тебе припомнить. Понимаешь? Но уважать надо и тех и других.

Ящерка кивнул с важным видом, но едва ли что-то понял. Алак и сам бы не понял, если бы ему пытались объяснить что-то столь расплывчато. Но о некоторых вещах не хочется болтать слишком много.

Кстати…

– Скажи-ка мне лучше. – Алак приподнялся и упер руки в бока. Ящерка склонил голову набок, мол, «А?». – Ты сказал мне, что не знал Кади. А Косулю?

Ящерка закивал.

– Тогда расскажи все, что знаешь о ней.

Так Алак узнал чуть больше о своей старой подруге. Уже почти год по Священным землям ходят люди с замотанными лицами и от имени некой Косули собирают божественных, чтобы увести их в «лучшее место». Один из таких привел группу мутантов в Велшир, чтобы набрать припасов и уйти потом тайными тропами, но тут нагрянули искоренители, и… дальше Алактир и так знал. Он похоронил их всех своими руками. Что ж, выходит, Кади продолжает доброе дело, которое они когда-то начали вместе, и даже обзавелась верными людьми.

Лучшее место, вот как. Неужели Джавад все-таки исполнил свою часть уговора?

Они легли на привал под черным козырьком скалы и тем спаслись от ливня, что разразился ночью. Дождь хлестал по камням с такой ненавистью, будто пытался кого-то убить. Быть может, старик Сатир чувствует приближение врага и насылает с небес порчу? Алак, первым вставший на привал, вышел под дождь, подставив лицо его ярости. Нет, обычная вода. Не сжигает, как огонь, не травит, как яд. Зато хорошо смывает с лица пот и пыль. Постояв немного под ливнем, он вернулся под козырек, посушиться у огня. Ящерка сопел, тесно прижавшись к бессознательной альвийке. Он обвил ее руками, ногами и зеленым хвостом, как плющ обвивает дерево. То ли задушить пытался, то ли согреть, то ли уберечь от чего-то. Мальчик вел себя странно по отношению к ней с самого начала знакомства. Приносил подарки – цветочки, собранные в лесу, орехи, украденные из беличьих гнезд (Алак сам видел, как парень безжалостно потрошил древесные дупла своей ловкой узкой рукой), и первые весенние ягоды. Как бы альвийка ни отталкивала его грубым словом, как бы ни замахивалась рукой, как на назойливого комара, – Ящерка не отставал. Алак не понимал, как можно так привязаться к малознакомой девице, пусть и довольно красивой, да еще и когда тебя так жестоко отшивают. Но кто он такой, чтобы судить чужие вкусы? Его в свое время очаровала девчонка с рогами косули и повадками обезьянки.

Ох, Кади, благослови меня на эту непростую встречу…

Алактир снова посмотрел на спящих Малврае и Ящерку, теперь с чувством досады. Если Сатир им не поможет, девчонка точно откинет копыта, а он, Алак, вместе с ней. Тяжко будет Ящерке их здесь закапывать, в горах. Сплошные камни да мох, которому дай волю – вырастет и на небесном своде. Даже вереск здесь уже не рос – не за что зацепиться корнями. В таких местах выживет только непроходимый упрямец.

Спустя еще полдня пути они, наконец, добрались до обиталища этого самого упрямца. Алактир стоял на скале, с тревогой глядя на расщелину в четверти мили полета от их стоянки. Внизу щерятся обломки скал, там же в прожилках меж камнями и старыми костями струится язычок горного ручья. Четверть мили шансов на смерть, если крыло подведет или задует не тот ветер.

По локтю привычно постучали раз-два-три.

«Он точно еще жив? Никаких следов», – сказал Ящерка, когда Алак к нему повернулся.

– Хочется верить, что жив. Старик умеет не оставлять следов. Видишь уступы в скале? Он по ним ходит. С двумя лазами-крюками, похожими на когти виверны.

Не будь он Алаком Чайкой, им бы пришлось ползти до расщелины таким же манером, только без снаряжения. Иными словами, удвоили бы себе шансы на смерть. Если бы не утроили…

– Не хочешь все-таки снова попробовать свой полет сквозь пространство, а?

Ящерка виновато замотал головой. Больше не сможет, по крайней мере не в ближайшие месяцы, – так он