Книга Паучихи - Рика Иволка

– Ты понимаешь, как мы с ней, – Алак указал в сторону шатра, – связаны?

Сатир склонил тяжелую голову ближе к костру, и пламя подсветило блеск любопытства в его вытянутых зрачках.

– Положим, понимаю.

– Ты… мог бы… снять это колдовство?

Старик хмыкнул, доставая из кармашка своей шерстяной жилетки щепку, и обнажил в широкой усмешке розовые десна с крупными зубами.

– Метку раба? По мне, так она очень подходит твоей смазливой роже.

Алак угрюмо уставился в огонь. Сил не было видеть эти улыбки и слушать остроты. Знает Пастырь, ему по горло хватило язвительных уколов альвийки.

– Хватит с меня рабства и меток. Ты думаешь, я злодей или тупица или и то и то, но, поверь, я сполна расплатился за свою глупость. Поэтому если ты можешь помочь, то прошу, пожалуйста, помоги.

Сатир помолчал, пожевал щепку, потом вдруг опустил костистую ладонь на его плечо и сжал. Алака будто пронзило тысячью острых корешков, прорастающих прямо в мясо. На долю мгновения, но этого хватило, чтобы он постыдно тонко пискнул от боли и едва не ослеп от искр перед глазами.

– Нет. Не смогу, – отрезал старый мучитель, отпуская его плечо и снова принимаясь зубами за щепку. – Сильная темная магия. Как давно вас связали?

Алак потер плечо, которое секунду назад пылало болью, а теперь только поднывало, и то больше от усталости.

– Не знаю… где-то… с месяц или чуть больше.

– Хм, – щепка перекочевала в другую сторону рта, – этого мало для такой сильной связи. Странно, что проросла уже глубоко. Если и сможет кто выкорчевать с корешком, то не я. Тот, кто сильнее. А я таких не знаю.

Внутри все сжалось. Никакой свободы, хоть и сбежал. Неужели он теперь навечно повязан с этой девчонкой? «Колдовская случка», – сказал Готал. «Отчаешься и точно сдохнешь», – сказала бы Кади. Нельзя отчаиваться. Нужно просто найти того, кто сможет разорвать их связь. А до тех пор… до тех пор им с госпожой, пожалуй, пора бы уже найти общий язык.

Глава 13

Вопросы доверия

Цепь холмов напоминала змею. Змея извивалась, скручивалась кольцами, как гигантский мерзкий червь. Малврае стояла на его хребте и только чудом удерживалась от падения. Куда ползет это отвратительное создание? Куда оно тащит ее?

Она закрыла глаза, а когда открыла, то была уже в особняке Алеанундер. В маленькой молитвенной комнатке госпожи-матери. Матушка стояла на коленях подле алтаря Баладай и шептала, поглаживая живот:

– Благослови мою первеницу, Мать Всея Нас. Благослови, Мать Всея… – Леди Бризанна раскинула руки пред алтарем, и что-то проникло в нее. Незримое, но мощное, как порыв ветра в бурю. Что-то из…

Малврае закрыла глаза и открыла снова. В ее руках серебристый поднос, на нем фрукты и ароматные цветы, гроздья черных орхидей, вот-вот готовых пробудиться от сна. Келтран улыбается ей.

– Тебе так идет это платье, раба моя…

Келтран тянет руку к фруктам, и Мэл чувствует, как что-то оживает в ней, шевелится, готовится к броску. Она закрывает глаза и просыпается среди песков. Ветер вздымает золотые зернышки, как пыль, и бросает в разные стороны, образуя дюны с тонкими, змеистыми линиями хребтов.

Человек перед ней снимает повязку с лица, и она узнает Ящерку.

– Я дам тебе то, чего ты хочешь, – внезапно говорит он голосом, а не руками.

Песок поглотил ее с головой, и Мэл снова заснула.

… Свет щекочет веки. Малврае чуть открывает их, но слепнет от солнца.

– … Тут один парень по тебе с ума сходит… – доносится как из-под воды.

Она снова засыпает и снова просыпается. Светловолосая голова в ореоле золотого света. Сосредоточенное лицо. Красивый, как светлый бог. Так выглядел Пастырь? Не удивительно, что Баладай не устояла… Мэл что-то сказала, и он что-то ответил, но она помнила только падение и боль. БОЛЬ. БОЛЬ. БОЛЬ!

…Кто-то настойчиво жег ее взглядом. Малврае подспудно боялась открывать глаза, боялась, что замкнутая петля пробуждения и засыпания продолжится, что она навеки застряла в ней, после того как… после того, как что? Человек в белой мантии, похожей на свиток с золотыми письменами, всадил ей в голову кинжал. Нет, не кинжал, это был кристалл. В ухе у него была печать. Нет, не печать, а золотая серьга-печать, это не одно и то же.

Хватит! Замолкните, мысли!

Очень много мыслей, как будто она не думала неделю, и вот они собрались в ее голове, разом заговорили, как наследники пред ложем умирающего матриарха.

Кто-то смотрит. Надо все-таки посмотреть в ответ.

Малврае открыла глаза и увидела высоко над собой небо, сотканное из шкур. Пахло травянистой горечью и животными. Неприятно. Небо из шкур вдруг зашевелилось, будто от ветра, и это движение напомнило Мэл сокращение мышц. Большой надутый желудок. Немилостивая Баладай, ее все-таки кто-то съел?

Малврае повертела головой, осматриваясь, и вдруг столкнулась с желтыми глазами большого черного козла. Он неотрывно глядел на нее, длинная с рыжими подпалинами борода ходила вверх-вниз, словно он что-то жевал. Оленья шкура, служившая здесь ковром, скрадывала стук его копыт, когда он переступал ими, будто в нетерпении.

– Ты тоже хочешь мне что-то сказать? – решилась спросить Мэл.

Козел моргнул, но не ответил. Возможно, она проснулась по-настоящему. Но где? И с кем? Что здесь вокруг? Большой спальник из шкур и меха, на котором лежала она. Какой-то хлам по углам. Птичьи черепки, сухие травы, какие-то символы углем на стенах. Похоже на логово пожирателя плоти из Юдоли. Мэл даже на мгновение обрадовалась – она почти дома! Но разум подкинул и другие мысли – слишком уж светло было в шатре для твари, которая боится даже магических фонарей.

Еще здесь стоял табурет из двух бревен и доски, сколоченный без всякого понятия об искусстве. На нем деревянная миска, от которой пахло едой.

…Малврае пришла в себя, когда миска была пуста. Она опять не помнила вкуса, как случилось тогда, в подвале полукровки. Кажется, это была холодная каша с мясом, которой не хватало специй. Сытно, но мало.

Козел все еще был здесь.

– Может, и тебя съесть? – спросила она, облизывая ложку.

Зверь дернул ухом, развернулся, боднул полог шатра рогами и степенно вышел. Какой чувствительный. Прямо как ее дэв. К слову, а где ее дэв?

С улицы доносилось козье блеяние и мерный стук какого-то орудия. Тук-тук.