Книга Паучихи - Рика Иволка

Вот же дурак, подумала Мэл, но вслух только хмыкнула. Его одарили благами, а он все бросил, чтобы защищать слабых и обиженных. Эти глупые люди не понимают, что помогать слабым – значит пестовать слабость. Сила в доброте… Какая чушь. Сила в силе. Убить слабого – оказать услугу миру. Спасти слабого – дать ему шанс на размножение. Чем больше они размножаются, тем больше их становится. Слабость – это вырождение. Раз эти мутанты так слабы, что не могут за себя постоять, то не достойны жизни. Но едва ли глупый мягкосердный дэв поймет эту простую истину, даже если она попытается объяснить.

– Кто твой отец? – вместо этого спросила Мэл.

Алактир взглянул на нее опасливо и быстро ответил:

– Человек, верно служащий Законам Солнца.

– Где он сейчас?

– В столице, на своем посту. Здравствует… надеюсь.

– А твоя мать?

– Умерла родами.

– Умерла, рожая тебя?

Дэв кивнул.

– Ага, – кивнула и Мэл. – Ваш бог взял ее жертву и дал божественного сына.

– Что?! Нет… нет, конечно. Это случайность. Женщины нередко умирают родами. Возможно… она не вынесла дара Пастыря, но это совершенно точно не была жертва. Пастырь не требует кровавых жертв. В отличие от вашей Баладай.

– Зато Великая Баладай хранит матерей. Женщина Юдоли скорее умрет от ножа в спине или отравы в подушке, чем родами.

Алактир пожал плечами, глядя вперед.

– Женщины в здешних глухих деревнях втайне делают подношения Рыси, кошачьей богини материнства. Говорят, это помогает понести и легко разродиться.

– Выходит… у вас есть богиня, которая помогает женщинам рожать, не умирая, но вам запрещено ей поклоняться?

– Да, – печальным тоном признал дэв.

– Какая глупость.

– «Тот, кто долго смотрит на солнце, рискует ослепнуть» – одна из первых строк в Законе Солнца. Некоторые жрецы об этом забывают.

Все страннее и страннее.

– Если ты отвернулся от бога, то почему поминаешь его при каждом слове?

– Я не отворачивался от бога. Бог не виноват в том, как его постулаты трактуют люди. Люди могут ошибаться. Ты ведь знаешь, что у каждого бога есть два аспекта – воинственный и созидающий? Некоторые поклоняются лишь одному, и я думаю, это неправильно.

– Значит, ты правильно трактуешь Пастыря, а другие – нет?

Алактир нахмурился.

– Я не берусь трактовать Пастыря. Я просто делаю то, что считаю правильным, вот и все. Если бог за это отвернется от меня… Что ж, так тому и быть.

Мэл громко фыркнула. Странный дэв. Так спокойно говорит о том, чтобы потерять божье благословение. Если бы Богиня отвернулась от нее… Ох, страшно даже думать об этом. Невообразимо. Лучше уж сразу умереть.

– Кроме того… – пробормотал Алактир, задумчиво шевеля губами. – Сейчас меня беспокоит другое.

– Хм?

– Мы вышли на тракт сколько? Два дня назад. Ни одного торговца. Да что там… ни одного лихого человека. Потом, – он указал им за спину, – мы прошли мельницу. Видишь рощу чуть западнее? В послеобеденный час там не смолкают топоры. Ты что-то слышишь? Кроме реки и птиц? Я – нет.

Малврае огляделась. И правда, только птицы перекрикивают друг друга в листве и шумит река, ударяясь телом о резкие пороги. Тревожное молчание. Дальше они шли в этом молчании, как в тумане, пока впереди не показались деревянные стены, примитивная постройка, напоминавшая дозорную башню, и ворота. Настежь открытые.

– Какое гостеприимство, – хмыкнула Мэл, а дэв напряженно выдохнул:

– Нехорошо, – и, сжав ладонь на клинке, пошел вперед неторопливо и осторожно, весь напружинился, готовый к атаке.

Безоружная Малврае пристроилась позади Алактира, как за щитом. В руке закололо от зарождающегося колдовства – магический фокус, на случай нападения даст им преимущество и отвлечет врага. С Дуррадом они не раз практиковали эту парную связку, выгодную при боевых действиях в узких горных пещерах, – атакующий и вспомогательный. Судя по тому, как подобрался и сгруппировался дэв, связка была ему знакома. Это давало приятное чувство спокойствия и уверенности. Хорошо, когда тела товарищей в бою говорят на одном языке, пусть даже один из них и жалкий раб.

Они приближались к городу осторожно, как к спящему дракону, и с каждым шагом ощущение, что чудовище уже мертво, становилось все отчетливей. Тишина. Следы ног, копыт, брошенная телега, сломанная и лежащая на боку, с красным дном из-за лопнувшей в ней винной бочки. Ни души, ни тела, ни морока.

– Карантин, – сказал дэв, когда они приблизились к деревянным воротам и увидели выжженное на них круглое клеймо, размером с капустную головку. Переплетенные меж собой ветви с торчащими в разные стороны иглами.

Мэл тут же прижала ко рту полу плаща.

– Болезнь?

– Нет. – Алактир окинул ворота мрачным взглядом. – Ересь.

Внутри «мертвого дракона» было очень пусто. Дома стояли, но в них не было жизни. Всюду следы бегства. Мертвая собака, заколотая в шею, чья-то примятая тележным колесом шляпа. Мэл попыталась прикинуть в уме, сколько всего могли оставить здесь беглецы. Оружие? Пищу? Монеты? Стоит задержаться внутри этого мертвеца и основательно порыскать по пустующим халупам. В своих рейдах на другие Дома темные не оставляли ничего, что могло быть полезным. Дом полностью поглощал Дом, и если наземники называли это мародерством, то темные – заслуженным обогащением. Главное, не думать о том, как сейчас поглощается и разбирается на кусочки особняк Алеанундер. Главное, это не представлять.

Алактир шел вперед, словно знал – куда, словно знал, что увидит, и, похоже, потому не сильно-то переменился в лице, когда они вышли на главную площадь. Виселица все еще пахла свежей древесиной. Грубо, но добротно сколоченная, прямо надстройкой на городских подмостках, где в иные дни наверняка устраивались праздничные ярмарки. До сих пор висели разноцветные флажки и ленты, прямо между аккуратно развешенных тел. Мэл насчитала десять, и это только в первом ряду. Очень ровно. За дело явно брался любитель порядка.

– А знаешь, – Малврае округлила рот, разглядывая виселицу, – люди начинают меня восхищать. Такая… симметрия.

Дэв рассматривал тела так, словно искал друга в толпе. Помимо обычных людей, которых Мэл изредка видела в клетках для животных на рабских рынках Юдоли, здесь висели и другие – с рогами, шерстью на теле, с копытами вместо ног, недоразвитыми крыльями и безжизненно висящими хвостами наподобие хвостов животных. Малврае, пожалуй, даже понимала тех, кто решил их вздернуть. Чудовища, как они есть, немногим пригляднее мантикор и нетопырей в диких пещерах темных.

– Еретики, мутанты и те, кто их покрывал, – прочел Алактир мертвенным тоном, сорвав листовку с одного из тел.

Мэл заглянула в нее тоже: «… Именем Пастыря и Помазанника Его, рукой Золотого