Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

Торп негромко рассмеялся. Звук вышел скрипучий, не более мелодичный, чем скрип оконной ставни на ветру.

– Ох, Лэйд, мой милый Лэйд. Даже если ты купишь костюм от Кальвино за двадцать фунтов, под ним и то проступят тигриные полоски. Ты и в обучении был таким – отбрасывал все, что не казалось тебе важным, практичным. Изучал лозу, но не корень, если так можно выразиться. А ведь я уверен, что рассказывал тебе старую полинезийскую легенду о сотворении мира. О том, как были разъединены Ранги и Папа, Отец-Небо и Мать-Земля, о том, как на свете появилась «коковаи», красная охра, и отчего ее так боятся многие хищные твари…

– Ты рассказывал мне много полинезийских легенд, Бенджи, – уклончиво отозвался Лэйд, – я не вспомню и половины. Про Руамоко, божество вулканов, который так и не родился и обречен тысячелетиями сотрясать земную твердь толчками, не в силах выбраться из утробы матери. Про трудолюбивого рыбака Кайтангату, который женился на богине-людоедке Фаитири, что поймала сетями и сожрала его родню, а позже ослепла – из-за того, что полакомилась рыбой, пойманной на крючки, сделанные Кайтангатой из костей несчастных. Уж не обижайся, но я не великий ценитель такого рода преданий. Как по мне, от легенд полли разит горелым жиром не меньше, чем от их кухни.

– В тебе опять говорит тигр, не джентльмен, – произнес Торп, не скрывая горечи. – Нельзя изничтожать тварей, не зная, какие силы вырвали их из недр клокочущего варварского подсознания. Кроме того, это очень занятная легенда, история о великой любви и великом предательстве… Что ж, я расскажу тебе ее позже, если выдастся время. Кроме того, меня беспокоит твой легкомысленный настрой. Существа из полинезийских верований могут выглядеть не так внушительно и грозно, как твари из старых британских и европейских легенд, которых Он пригрел у себя на груди, – змеелюди, аргопельтеры, ярри, кинокефалы, татцельвурмы, гоблины, – но стоит зазеваться…

– Не так давно мне встретились брауни, – вставил Лэйд.

Глаза Торпа округлились.

– Брауни? Крошки-домовые? Ты шутишь? Я думал…

– Я знаю. Мы с тобой всегда думали, что это миф, россказни пьяных стариков, но вообрази себе, я видел их собственными глазами!

– Досадно, что я сам их никогда не встречал, было бы любопытно. Какие они?

– Прелестный маленький народец, тебе бы они понравились, – усмехнулся Лэйд. – Вообрази себе, обожают чай. Что до всякого рода адских исчадий… Не хочу, чтобы кто-то упрекнул старого Чабба в колонизаторских замашках, но, как по мне, полинезийские отродья и вполовину не так опасны, как старые добрые британские. Не умаляю мифологию полли, она проникнута дрянными кошмарами ничуть не в меньшей степени, чем наша собственная. Кроме того, там гораздо меньше пресного, как старые сухари, морализаторства. Но если судить об этом с точки зрения охотника…

– Неси это гордое бремя, от юности вдалеке! – провозгласил Торп, не скрывая усмешки. – Забудешь о легкой славе, дешевом лавровом венке[42]!

– Я предпочел бы схватиться со стаей патупаиарехе, имея один лишь перочинный нож с лезвием в три дюйма, чем связаться с банши, способным вывернуть человека наизнанку, как перчатку, и натянуть на церковный шпиль вместо флага.

– Если я за что и спокоен в лавке, так это за запасы самоуверенности. Судя по всему, их хватит еще года на три, даже если тебе вздумается отпускать каждому покупателю фунта по три. Я знал многих охотников, которые погибли или были искалечены только потому, что не восприняли всерьез здешнюю… фауну. Держи с ней ухо востро, Лэйд!

– Вот уж кто никогда не доставлял мне хлопот. А я видел это зверье во всех видах, уж можешь мне поверить.

– Да ну?

Торп прищурился, немного наклонив голову. Для человека несведущего это движение показалось бы невыразительным, едва заметным, но Лэйд знал, что оно сродни помахиванию дуэльным пистолетом. Были вещи, которых Бенджамин не терпел, – консервированная фасоль, регтайм и самодовольство.

– Как насчет капуваи?

Лэйд небрежно пожал плечами.

– Примитивные собакоголовые хищники с чертовски неприятными зубами. Они так трусливы, что при виде охотника стараются поскорее удрать.

– Только поодиночке. В стае они делаются яростны, как голодные демоны, мало того, не боятся ни огня, ни выстрелов. Однажды я видел, как они сожрали в мангровых зарослях патруль из пятерых вооруженных морских пехотинцев, оставив одни только истрепанные подошвы сапог.

Лэйд скривился.

– Мне не потребовалась бы даже охра, чтобы избавиться от них. В свое время я перебил прорву этих тварей при помощи бочки бараньего жира, мешка хороших гвоздей и…

– Вот как. А что по поводу маэро? Длинноволосые лесные отродья, почти не спускающиеся с деревьев, но делается не по себе, когда думаешь, на что способны их длинные когти… Клянусь, однажды я видел человека, разделенного вдоль так ловко, будто его рассекло невидимой струной!

– Маэро вялы, как объевшиеся ленивцы, и делаются опасны, только когда как следует оголодают и выйдут всем племенем на охоту. Кроме того, я давно заметил – как бы светло ни было вокруг, к ним можно подобраться почти незамеченным, если идти с восточного направления. Так уж у них устроены глаза.

Торп усмехнулся.

– А как тебе моэхау? Ты и с ними готов вступить в драку?

Лэйд лишь отмахнулся.

– Моэхау не опасны, это огромные травоядные обезьяны с разумом как у трехлетнего ребенка.

– Они могут причинить вред человеку.

– Только если он достаточно глуп, чтобы забраться к ним в логово. Там столько ядовитых лиан, змей и шипов, что живым едва ли выберешься, даже если битком набьешь все карманы красной охрой. Но мне никогда не приходилось этого делать, моэхау совершенно безобидны.

– Здесь нет безобидных существ, Лэйд. Даже те из них, что не пытаются вонзить клыки тебе в живот или освежевать острыми когтями, служат для того, чтобы смутить твой разум, сбить его с верной тропы, заставить сомневаться во всем, уничтожая выработанные годами связи…

– Я знаю, – Лэйд ощутил легкую досаду, – но ты сам учил меня, что охота – тонкое искусство, не допускающее бездумной пальбы. Я стараюсь не враждовать с созданиями, которые не угрожают ни мне, ни человеку, который меня нанял.

– Когда кто-нибудь из посетителей спросит, не держишь ли ты в лавке чего-нибудь, чем можно было бы заточить нож, отвесь ему немного своего фирменного упрямства, Лэйд Лайвстоун. Ничего тверже я в жизни не встречал. Спорим на шиллинг, я могу назвать тварь, с которой тебе нипочем не захотелось бы вступить в бой.

– Идет! Так как мы оба джентльмены, можем даже не скреплять спор рукопожатием.

Торп улыбнулся. Он никогда не был отъявленным спорщиком, находя это увлечение слишком азартным и неблагоразумным, но Лэйду, кажется, удалось немного задеть его.

– Понатури, истинные отпрыски Танивхе. Бледные рыжеволосые существа с холодной липкой кровью, обитающие в океане. Они склизкие и тощие, от них смердит гниющей рыбой. Старые шаманы говорят: чтобы предсказать их появление, надо на закате пристально вглядываться в небо. Если звезды на небосводе будут ерзать на своих местах, или ветер вдруг запахнет паленой шерстью, или волны наполнятся грязной серой пеной – надо хватать пожитки и оставлять деревню, потому что на