На краю звездопада - Наталья Сергеевна Чернышева

Глава 11

Я вызвала доктора Дженкинса через личный терминал, он откликнулся не сразу. И я подумала, что, наверное, совершенно некстати ему сейчас мой вызов. Но доктор не пожелал ничего слушать.

– Ты можешь слать мне вызов всегда, Десима. Не стоит беспокойства.

Тогда я впервые подумала, что доктор Дженкинс действительно любит меня. Не как женщину, конечно же, и не как особого пациента, на котором можно писать диссертации одну за другой, а как своего ребёнка, что ли. Его дети давно уже разлетелись по Галактике, я знала, их у него было несколько. Не то четверо, не то даже шестеро. А я осталась. Он со мной столько лет возился… Практически всю мою сознательную жизнь, а, может, и раньше, с самого рождения, как знать. Я никогда его не спрашивала об этом, и вряд ли спрошу. Как-то всё это… либо понимаешь, либо нет. В обоих случаях любые вопросы ни к чему.

– Очень хорошо, – сказал Дженкинс, выслушав о моём желании съездить в Огневое вместе с Сае. – Не далее, как вчера, со мной разговаривал глава Огневого, уважаемый господин Чинтасме. У него есть предложение, которое пошло бы тебе на пользу, Дес.

– Какое предложение? – насторожилась я.

Общаться с незнакомцами по-прежнему оставалось для меня мукой мученической. Я могла, конечно, посмотреть в информе, кто такой этот Чинтасме, – судя по фамилии, не человек, – но одно дело карточка информационного портала, совсем другое – живой разговор…

– Контракт на дизайнерские услуги, – объяснил доктор Дженкинс. – Необходимо расписать улицу в новом квартале… полагаю, ты можешь справиться.

– Я никогда не расписывала улицы, – растерянно сказала я.

Огневое, к слову говоря, славится искусством уличной живописи: красиво, необычно, добавляет красок в город, находящийся, во-первых, на севере, во-вторых, в очень мрачной местности: скалы, вулканы, океан, низкое северное небо, затянутое тучами почти весь год…

– Как же, – хитро прищурился Дженкинс. – А набережная по второй Морской?

Я покраснела. Давно было дело, я уж и не помню, как я оказалась за пределами защитного барьера… Я шла и шла вдоль берега, безо всякой цели, и вышла на узкий пляж с высокой стеной. Стена тянулась направо и налево, она защищала город от мощных штормов, какие иногда случались в Алополянске. И была настолько унылого серого цвета, что сердце сжималось от жалости. Я решила добавить красок… и добавила.

Без сюжета, без какой-либо мысли, я просто рисовала и рисовала, а потом картина, как бывало со мною не раз, пришла в движение, заполнила собой всё пространство стены и застыла. А я заснула прямо там, на жёсткой гальке, внезапно почувствовав сильную усталость. Плохо помню, кажется, меня искали. Нашли не сразу, но уж когда нашли… что-то было. Что – не помню, но было. Барьер значительно усилили именно после этого случая, наверняка.

Теперь из этого, технического, в общем-то, места сделали туристический уголок. Сама я туда больше никогда не ходила, но встречала упоминания в информе периодически, в разделе «достопримечательности Алополянска». Странно было слышать своё имя, озвученное информационной нейросетью… Как будто не обо мне речь, а о какой-то другой девушке, с моим именем. Бывают же однофамильцы, а то и полные тёзки. Вот.

– Чинтасме хочет что-то подобное и для своего города. И я его понимаю!

– Я не знаю, справлюсь ли я…

– Полагаю, тебе нужно сначала посмотреть на это место. И почему бы не посмотреть, если ты всё равно будешь в Огневом? А там ты уже сама придумаешь, как и что надо делать, Дес.

Логично. У меня не нашлось слов для возражений.

– Тебе необходимо пройти все минимумы для того, чтобы получить допуск к тесту на совершеннолетие, – сказал Дженкинс. – Коммуникативные навыки придётся вкладывать извне, это неизбежно, но зато ты сможешь получить персонкод индивидуальной ответственности, Десима.

– Как-то с трудом верится, – скептически заметила я.

– На самом деле, ты близка сейчас к самостоятельности как никогда ещё в своей жизни. Не скажу, что взрослая жизнь – райские кущи, здесь хватает своих подводных камней, и один из них – полная ответственность за себя и свои поступки. Но ведь и возможности возрастают в разы! Ты будешь решать сама, что тебе делать, куда лететь или ехать, как жить.

– Жить без барьера…

– Жить без барьера, – подтвердил он.

Да, доктор Элмер Дженкинс. Бьёте в самую точку. Клетка угнетала меня, теперь, после уроков доктора Хименес, я хорошо осознавала, насколько. Если я смогу жить в мире без того, чтобы неконтролируемо калечить людей и не людей…

***

Ламирисув Чинтасме оказался гентбарцем-кисмирув и неожиданно мне понравился. У него были большие красивые глаза в пушистых золотых ресницах, и золотые пышные волосы через плечо, перехваченные серебряными зажимами. Кудряшка-пружинка у виска, добрая улыбка… значок первого телепатического ранга на воротничке.

Ага. Того же поля ягода, что и доктор Дженкинс.

Сае пришёл со мной, и его присутствие успокаивало, хотя ладони всё равно потели. Хорошо, хоть место было мне знакомым вдоль, поперёк и крест-накрест: холл в доме доктора Дженкинса, от нашего дома – через переулок пройти...

Чинтасме активировал голографический экран, показывая квартал, над которым предстояло работать. Чистые стены, лестницы, переходы, галереи… Огневое – конфетка, да я уже об этом говорила. Буйство цвета – среди чёрных вулканических скал, лавы и сизого северного моря. Тем странно видеть безликую серость. Одно утешало: квартал ещё не был заселён.

– Условие всего одно, госпожа Снежина. Светлые оттенки. Остальное – полностью на ваше усмотрение.

Онлайн-спутниковая съёмка показывала жилое пространство, ещё никем не заселённое. Руки зачесались подарить безликой серости душу… Я чувствовала, что не просто смогу, а – хочу! И даже не так.

Я буду там!

– Прежде, чем браться за работу, предлагаю тебе краткий курс по дизайну, Дес, – сказал доктор Дженкинс. – Да, ты художник, и прекрасно чувствуешь всё сама, но в подобных работах очень важен единый стиль… и общие знания тебе пригодятся, я считаю. Курс рассчитан на два-три дня, в твоём терминале он уже есть, ознакомься, пожалуйста.

Я вдруг увидела себя там. Странным образом раздвоилось сознание ная-здесь, в доме доктора Дженкинса, и ная-там, где работа уже сделана и получила признание. Удивительно. Странно. Ново. К пальцам подступил знакомый зуд: захотелось начать работу немедленно.

– Десима, не отвлекайся, –