На краю звездопада - Наталья Сергеевна Чернышева

class="p1">– Потому, что вы структурируете хаос, создавая упорядоченный объект, и затрачиваете на свою работу энергию. Уходить в минус здесь недопустимо. Даже ноль или маленькая разница в плюс – недопустимы. Вам всегда нужно мониторить информ по ценам на схожие работы, и устанавливать свою в плюс-минус десять процентов от средней, не больше. Себестоимость складывается из материалов, использованных в работе, и затрат вашего времени, труда и паранормы. И она должна быть не больше половины от вашего гонорара.

– Как всё сложно, – пробормотала я.

Услышанное благополучно прошло сквозь мозг, практически не затронув его. Проценты… гонорар… стоимость схожих работ… Я в панике осознала, что не запомнила даже трети сказанного!

– Это? Это-то не сложно, поверьте – отмахнулся Чинтасме. – Вот управлять городом – другой совсем уровень. Здесь нужно завершать строительство нового репродуктивного центра, там – расширять детские зоны, тут – ремонтировать в объеме канализацию сразу двух кварталов, иначе, прощу прощения, эти два района в самом скором времени утонут в говне, и сколько средств ухнет на компенсации и ремонты… К тому же, всегда найдётся масса недовольных, которым подай всё сейчас, сразу и в как можно лучшем виде… а между тем, туристический поток в этом году снизился почти на треть: отсюда ведь не увидишь близящееся шоу с Лазурной так, как в более южных областях. Вот практически все наши постоянные клиенты из Галактики и ломанулись туда, а у нас теперь… эх. Дыры в финансовом балансе, и затыкать их нечем. Плюс ещё одна там художница вышла за бюджет на пару порядков.

Он отошёл к окну, заложил за спину руки, сплетя тонкие пальцы – на каждой ладони у него было по три пальца, как у всех гентбарцев. Таким трилистником, а не, скажем, один отставленный и два вместе. Золотая коса в серебряных зажимах. Чёткий профиль, хоть сейчас рисуй золотым и оранжевым карандашом. Импульс к рисованию я привычно остановила, это уже не составляло для меня большой проблемы. Я нарисую управляющего Чинтасме позже. Если не забуду и не перестану хотеть рисовать именно его…

– Я уверена, что вы как-то подготовились к отсутствию туристов, – сказала я наконец. – Не может быть, чтобы не готовились, про Лазурную сколько лет уже говорят… А вы – ведь кисмирув, – тут я запнулась, сообразив, что могу сейчас ляпнуть что-нибудь, что его обидит.

Гентбарцы-кисмирув славятся своей злопамятностью и превосходным знанием всех юридических тонкостей. Задень такого, он тебе устроит весёлую жизнь… во всех развлекалках, во всяком случае, гентбарцы-кисмирув либо злодеи, каких ещё поискать, либо неоценимые помощники, каких, опять же, попробуй ещё найди среди представителей других рас.

– Продолжайте, – усмехнулся Чинтасме, шевельнув пальцами. – Я – кисмирув, а значит, умею добывать энерго из воздуха в любых количествах. Да что из воздуха! Из вакуума. Путём генерации энергии по типу вечного двигателя.

– Нет, – пристыжено сказала я. – Я вовсе не это хотела сказать…

– Доктор Элмер просил меня провести для вас юридический минимум, – сказал гентбарец и подчеркнул: – Очень просил. Поэтому я вожусь с вами дольше, чем надо бы. Но мне нравится, что вы не сдаётесь, Десима. Ваша стойкость вызывает уважение, я бы сказал. Подсказываю: убедите меня. Докажите, что именно на этих материалах ваш проект способен реализоваться наиболее полно. Убедите, что никакие другие материалы для него не годятся, и даже могут его испортить.

Я выдохнула. Да, надежда забрезжила, но, прямо скажем, очень слабенько. Как я могу убедить природного скептика-кисмирува, который с такой лёгкостью отмахнулся от всех моих доводов. Ему же главное – чтобы подешевле. Вон у него там… канализация! Сразу в двух районных кварталах.

– Как мне вас убедить? – спросила я.

Он обернулся, сложил руки на груди и заявил:

– А я не знаю, как. Включите воображение, вы же художник, в конце-то концов. Не убедите – сами понимаете.

Да уж. Я понимала, и ещё как! Внутренний взор, раньше чётко и однозначно определявший мой проект как проявленный, теперь видел и другую вероятность. Пустые серые стены и возвращение в Алополянск несолоно хлебавши. Будет очень обидно и в чём-то даже больно. Доктор Дженкинс поверил в меня, а я... не справилась.

Решение пришло мгновенно, ослепительной вспышкой. Я даже удивилась тому, как же я не подумала раньше.

– Я что-нибудь нарисую, – заявила я. – Из тех материалов и из этих. Сами увидите разницу.

– Годится, – кивнул Чинтасме. – Только я сам присмотрю за вами. Чтобы вы чего-нибудь не напутали, в попытке… э-э… убедить.

– Что?! – в меня вломилось понимание того, в чём меня только что сходу обвинили.

В обмане. В намеренном обмане, вот в чём! Что я сделаю подлог, лишь бы настоять на своём. Вот убейте меня, как я сообразила сразу, обычно такие вещи до меня доходили спустя десять дней, когда уже обыкновенно поздно было оправдываться или кидаться встречными обвинениями. А тут – поняла сразу.

Гнев накрыл меня ледяной чёрной волной, даже в глазах потемнело, а в ушах родился противный тонкий звон.

– Я. Никогда. Не. Обманываю, – раздельно выговорила я, сжимая кулаки. – Как вам только в голову пришло!

Чинтасме поднял ладони:

– Тише, Десима, – спокойно сказал он. – Не надо так остро реагировать…

– Я не собиралась никого обманывать! – крикнула я, и что-то лопнуло за моей спиной, но я не слышала, не видела и не воспринимала.

– Я объясню, – гентбарец говорил тихо, поневоле приходилось прислушиваться.

Почему-то никогда не получается злиться и прислушиваться одновременно, мама, к примеру, всегда понижала голос, когда ей хотелось наорать на кого-нибудь по делу. Никогда я не слышала ещё, чтобы она кричала. А вот ледяной, вымораживающий всё вокруг, тон… Тот самый, с каким звучали сейчас слова управляющего…

– Я верю вам и верю в вас, в конце концов, за вас поручился человек, которого я уважаю безмерно. Но Галактика большая и народ в ней самый разный, а я, напоминаю вам, по просьбе доктора Элмера вкладываю вам в вашу пустенькую пока голову ума. Считайте меня занудой-наставником. Я всего лишь объясняю вам суровую правду деловой жизни: в таких контрактах, как ваш, Десима, – вообще говоря, в любых контрактах любой формы! – никакое доверие на словах не имеет юридической силы. Всё фиксируется строчками в документе. Всё абсолютно. Что не зафиксировано – того не существует. Понимаете? Принцип «доверяй, но проверяй» избавляет от многих страданий.

–