Трансцендентные - Стивен Бакстер

отдаленном уголке Галактики — фактически, заключено в оболочку из воды и органики, размазанных по поверхности планеты. До времен Майкла Пула это было все, о чем кто-либо знал во всей Вселенной! Ведь малейшее возмущение могло бы стереть нас с лица земли — уничтожить человечество еще до того, как мы начали, — и на этом все закончилось бы.

Ужасное происшествие заставило Алию содрогнуться. — Поколение Пула называло его время "бутылочным горлышком", узким местом.

— Они были правы, — сказал Рит. — Но это была не единственная эпоха кризиса. В истории человечества было несколько моментов, когда все шло наперекосяк. За семьдесят тысяч лет до времен Майкла Пула произошло мощное извержение вулкана, которое нарушило климатические системы планеты. Еще раньше, когда человечество было всего лишь видом прямоходящих обезьян среди многих других, чума сократила численность популяции до нескольких десятков. Человечество сократилось всего до пятидесяти или около того особей! — подумай об этом. Следы таких времен можно видеть в нашем генетическом наследии даже сейчас, следы ужасного упрощения. Основное отличие от "бутылочного горлышка" Пула состояло в том, что это был первый антропогенный кризис — первый, вызванный непосредственно действиями человечества.

— Неудивительно, что нас, свидетельствующих, привлекают узкие места. Это времена максимальной опасности для человечества, максимальной драмы — и в то же время максимального движения и возможностей.

Алия уставилась на Майкла Пула, его встревоженное лицо застыло в неподвижности внутри ее резервуара для наблюдения. В этом инциденте Пул был на улице, в странном пейзаже. В жарком солнечном свете он перелезал через огромную кучу обломков, разбитых и брошенных машин. — Здесь ему пятьдесят два года, — сказала она. — Он вступает в самый критический период своей жизни.

— Он выглядит обеспокоенным.

— Он часто так выглядит, — сухо сказала она. — Пул очень хорошо знал об опасностях своего возраста. Я думаю, большинство образованных людей того времени знали. Но после опасности, с которой столкнулся его сын, Пул стал понимать последствия лучше, чем большинство. В конце концов, он работал над геоинженерным проектом.

— И он был Пулом, — сказал Рит с некоторым почтением.

— Но все они были такими ограниченными — все люди его времени, даже сам Пул. Лучшее, что можно сказать о них, это то, что они начинали понимать, как мало они на самом деле знали.

— И это проблемы Земли так угнетают его?

— Более того, — сказала она. — Его собственная работа продвигается не очень хорошо. И это трудный период в его личной жизни… — Она прокрутила проекцию взад и вперед; Пул оставался неподвижным в центре мерцающих изображений, в то время как люди появлялись и исчезали вокруг него.

Когда Алия была маленькой, она сосредоточила свое свидетельствование на более доступных моментах жизни Пула: его радостном детстве, его открытии любви в юности. С помощью деликатных уговоров Рита она пыталась сосредоточиться на этом периоде, самом трудном в его жизни — возможно, на собственном узком месте Пула.

Но ей было очень трудно проникнуть в голову пятидесятидвухлетнего мужчины из середины двадцать первого века. Все в его жизни было совсем другим. Ее пятидесятилетие станет началом ее взрослой жизни, временем возможностей и растущей власти над своей судьбой. Для Пула больше половины его жизни — и более продуктивная, приятная часть — уже прошла. У него быстро заканчивалось будущее.

Иногда, когда она изучала Пула, все, что она, казалось, видела, — это его малость. Он был мрачным, несчастным существом, замкнутым в себе, пойманным в ловушку мира, настолько бедного стимулами и возможностями, что было удивительно, как люди просто не умирали от скуки и разочарования. — Он так мало знает, — сказала она. — Умрет, зная так мало. Он так сильно страдает. И все же будет формировать историю.

Рит коснулся ее плеча. — Это именно то, чем должно быть свидетельствование. По мере того как ты начинаешь понимать жизнь другого человека, погруженного в прошлое, ты начинаешь лучше понимать себя.

— Но ты должна попытаться сохранить чувство перспективы, Алия. Человечество действительно прошло через это ужасное узкое место. И будущее этого ограниченного маленького вида было действительно замечательным… После своего долгого земного пролога человечество вырвалось с планеты, "как стая птиц, взлетающая с дерева", — сказал Рит.

Последовала волна исследований, колонизации и завоеваний, в которых потомки Майкла Пула сыграли значительную роль. Но после поразительного открытия Галактики, полной инопланетных культур, многие из которых были древними и злонамеренными, эта волна экспансии несколько раз отбрасывалась. Когда этот обратный процесс доходил до самой Земли.

После свержения инопланетной оккупации Земли человечество вновь стало сильным, сплоченным, целенаправленным — возможно, патологически таким, сказал Рит. Правительство того времени, самая могущественная центральная власть, когда-либо возникавшая в истории человечества, было известно как Коалиция. По Галактике прокатилась новая экспансия, волна войн, завоеваний и ассимиляции. На это ушло двадцать пять тысяч лет, но, наконец, сам центр Галактики оказался в руках людей, и легенды о воинах-победителях, "поколении Ликующих", нашли отклик в последующие века.

Алия сказала: — "Патологический"? Странное слово для выбора.

— Но это была своего рода патология, — сказал Рит. — Подумай об этом. Коалиция контролировала человечество в течение двадцати пяти тысяч лет! Это период, который в то время был сопоставим с возрастом самого вида. Все это время Коалиция контролировала культуру, политику — даже генетическую судьбу человечества. Солдаты, которые в конце концов прорвались в Ядро Галактики, были такими же людьми, как Майкл Пул, за исключением некоторых поверхностных черт. Это было неестественно, Алия! Вот почему я говорю, что это было патологией. Человечество было охвачено своего рода безумием, поскольку мы стали определяться исключительно войной.

— Но это было успешное безумие.

— О, да!

Когда война была выиграна, центр больше не мог контролировать галактическое человечество. Рит мрачно сказал: — Это было так, как если бы между людьми было заключено перемирие для целей войны с инопланетянами. Но с победой Галактики история возобновилась — история обычного кровавого толка.

Великая экспансия, кульминацией которой стала победа Ликующих, уничтожила или маргинализировала большинство нечеловеческих форм жизни, оставив Галактику пустой сценой для новой человеческой драмы. Появились новые идеологии, и на обломках империи проросли, как сорняки, государства-преемники, каждое из них претендовало на легитимность распавшейся коалиции. Долгая эпоха завоеваний оставила в наследство Галактику, хорошо оснащенную конфликтными механизмами, и последовавшие за этим войны, мотивированные экономикой и идеологией, славой и амбициями, унесли тысячелетия