"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

– Ты о чем? – удивленно вскинулся Гудвил.

– Этот Мунташи явно водит его за нос. Непонятно, правда, с какой целью.

– Думаешь, нет никакого другого мира?

О том, что случилось вчера, они не говорили. Гудвил вернулся поздно, и Ласка старательно делала вид, что уже спит. Он нарочито шумно повозился, расстилая спальник и укладываясь, однако девушка так и не снизошла до разговора.

Ласка нахмурилась и покачала головой. Вид у нее был усталый и бледный, будто проворочалась без сна всю ночь.

– Думаю, есть. Но не думаю, что Мунташи его туда отведет, а если и отведет, то не для того, о чем говорит. Не для помощи.

– Почему? Он же действительно хочет помочь своему народу. А Варгас убедительно продемонстрировал, что помочь может… даже слишком может.

Ласка мотнула головой и вдруг сжала пальцы Гудвила так, что тот чуть не вскрикнул.

– Том… пожалуйста… не надо тебе с нами ехать.

Сердце Аколита пропустило удар или два. Нагнувшись, он внимательно всмотрелся в лицо девушки.

– Почему, Эрмин? Тебя… огорчит моя смерть? Ты так искренне веришь в реальность своих видений? Но ты же ни разу не сказала мне, что будет дальше…

– Потому что не будет никакого дальше, – прошипела она.

– Тогда давай вместе останемся?

Она снова коротко мотнула головой и сказала:

– Смотри.

Мунташи оперся на высокую луку седла и ловко вскочил на идала, снежно-белого – где только откопали такого? Ударив коня пятками, он гикнул и поскакал между шестами, на скаку вытаскивая лук-саадак из налуча. Колчан молотил его по спине. Вот он резко потянулся, вытащил стрелу – движения его были едва различимы в поднявшейся тучи пыли – и выстрелил. Толпа загомонила. Он помчался дальше и выстрелил еще дважды. Собравшиеся зеваки разразились радостными воплями.

– Три из трех! – не смог сдержать возбуждения даже Гудвил. – Ох, мой батюшка, упокой Господь его душу, сейчас бы его расцеловал.

Он обернулся к Ласке. Та стояла, зажмурившись и скрестив пальцы, в такой откровенно детской, беззащитной позе, что у медика кольнуло в сердце. О чем она страстно молила? О том, чтобы Варгас, скакавший следующим, промазал? Или, наоборот, победил?

Времени размышлять об этом не было. Для соревнования чужеземцу – которого Мунташи откровенно и льстиво при местных называл «своим старшим братом Эрликом» – подвели черного в белых полосах и подпалинах идала, самого гордого и породистого. На секунду Гудвил усомнился. Идал мотал головой и всем видом показывал, что не в восторге от будущего наездника.

«Давай, – в свою очередь мысленно взмолился Аколит, – давай, лягни его или укуси, и на этом весь этот дешевый водевиль закончится».

Однако Варгас поднял руку, и его скакун мгновенно угомонился. Потянулся к ладони, прижался лбом, словно от века принадлежал только этому хозяину и никому другому.

«Где он так научился?»

Варгас взлетел в седло, даже не воспользовавшись опорой. Посадка у него была странной – не расхлябанной, как у местных, и не строгой, военной, как учил Гудвила отец. Он как будто слился с идалом, и на секунду даже почудилось, что они – конь и всадник – стали единым целым и окружены одинаковым серебристым сиянием. Аколит даже не уловил тот момент, когда Варгас тронулся с места. Зрение как будто постоянно запаздывало, ловя на месте всадника пустоту, черные и белые полосы идала смешались в одно, и по степи мчалась только серая тень. Выстрелов он не видел. Но, наверное, Варгас стрелял, потому что толпа, ахнувшая было поначалу, затихла.

Словно невидимая пуповина потащила его, Гудвил приблизился к сборищу зевак и уставился на мишени-халхачи. В каждой сидело по три стрелы. По три! Как это вообще было возможно?

Медик к этому времени уже пробился в первые ряды, на время забыв даже о Ласке. И тут по его спине пробежал холодок. Люди в толпе опускались на колени. Гордые йер-су, не желавшие гнуть спину перед земными захватчиками, опускались на колени, увидев шутовские выходки эсбэшника. Это было и впечатляюще, и страшно одновременно, и, кажется, он наконец-то начал понимать Эрмин. Перед ними сейчас был не человек. Не бог, нет, пожалуй, еще не бог, но что-то, уже шагнувшее за пределы человеческого. Странно, что он признал это только сейчас, как будто не было сумасшедшей пляски юпитерианского Красного Пятна и безумства вулканов на Ониксе… Или признавал и раньше, но не хотел верить?

Варгас, как будто не замечая благоговения толпы, уже спрыгнул с идала и принял из рук Коба чашу с цецигу-тосом, местным слабо пьянящим напитком из кобыльего молока. Он рассмеялся, выслушав реплику Мунташи. Ему было весело. И кажется, он совсем забыл о своих земных спутниках.

«Самое время убираться», – отчаянно подумал Гудвил и, развернувшись, принялся пробиваться сквозь ряды аборигенов туда, где минуту назад его ожидала Эрмин. Только ее там уже не было.

Девушка стояла у стартовой черты и спорила с двумя рослыми, по здешним меркам, помощниками в меховых кожухах и с плетками-камчами – последние, видимо, чтобы отгонять чрезмерно любопытных. Те явно не желали давать ей идала.

– Эрмин, пойдем! – громко выкрикнул Гудвил, но его окрик потерялся в гуле толпы.

Эрмин подняла руку почти тем же жестом, что до этого Варгас, и рыжая кобылка решительно вырвалась из рук третьего помощника и потрусила к ней.

Ах да, она же лингвобиолог.

Гудвил мысленно проклял себя за то, что оплатил ей это образование – полученное Эрмин, как ему тогда казалось, лишь затем, чтобы больше походить на бывшую любовницу Варгаса. Но, похоже, Гермиона Абеляр решила распорядиться им с умом.

С вышины раздался недовольный крик. Пестрый сокол-шонхор, обитатель высоты, упал с поднебесья и опустился прямо на вытянутую руку Ласки. На ней не было перчатки, и когти, вероятно, больно впились в запястье, но девушка не дрогнула.

Местные, едва успевшие отряхнуть колени от пыли, снова бухнулись на землю. Даже Варгас обернулся и, как показалось Гудвилу, насмешливо сощурился.

«Ну, – пропел издевательский голосок Эрмин у него в голове, – я теперь королева бала. А ты как?»

«Уходи. Просто уходи», – произнес второй, холодный голос.

Оставь богов и помешанных их забавам. Вернись к матери и сестрам, пока это еще возможно, пока они не умерли от старости или не сошли с ума от тоски, как мать Варгаса. Марта была права – ее сына уже нет, он потерялся в том заброшенном индейском колодце еще тогда, когда ему едва исполнилось пять лет. А Эрмин потерялась в хитросплетениях судьбы и собственного безумия, неправда, что можно вылечить одержимых, глупая, идиотская мысль.

Это был голос разума. Следовало его послушаться. Томас всегда полагался на