"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

мне, что нас троих приглашают на Дзый-Байе – традиционное торжество йер-су, что-то вроде праздника плодородия, отмечаемого в месяц ветров, – я даже обрадовался. Всем нам требовалась какая-то передышка, глоток чистого степного воздуха после ужаса последних недель.

На праздник должны были съехаться жители дальних поселений, не аулов – как высокомерно бросил мне Варгас, – а, скорее, улусов. Народ йер-су кочевой, их связывает не место, а родовая общность. В первую очередь семья, земля только во вторую.

Кстати, я все же поинтересовался, в каких именно религиозных обрядах практикуется тот странный спуск в ад, который мы видели в записи сержанта Викии, а заодно и кто такой царь преисподней Эрлик. Как только мысли в голове перестали носиться, как бешеные белки в Кенсингтонских садах, и как только появилось немного свободного времени, я подключился к сети и провел кое-какие исследования. Собственно, долго искать не пришлось. Это древние тюркские верования, религия народов, населяющие обширные территории от Дальнего Востока России и до Китая. Эрлик – тамошний князь преисподней, обитающий в железном дворце посреди черного озера. По описаниям, он усат, бородат, темноволос, ездит на черном жеребце и правит миром мертвых от Монголии до Алтая. Учитывая происхождение Мунташи, отдаленно понятно, почему наш капитан обратился именно к нему, а не к Иисусу или Яхве, другой вопрос, почему Варгас так и не дал нам досмотреть до конца ту запись.

Когда я все это выяснил, что-то начало складываться в моей голове, какая-то гипотеза. Тогда я решил поинтересоваться верованиями местных степняков. Коб не слишком готов распространяться на эту тему, но кое-что рассказал, и я был даже не сильно удивлен, когда узнал, что здешнего владыку мертвых тоже называют Эрликом и он живет за синей рекой Тойбодым, состоящей из людских слез, над которой протянут мост из конского волоса. Я еще немного осторожно его порасспрашивал, и вот какое впечатление у меня сложилось.

До явления землян йер-су были язычниками, чтившими базовые божества земли, огня и особенно неба, что-то вроде примитивного тенгрианства. Их шаманы приносили жертвы и возносили мольбы, но каким-то образом в их религию проникли земные образы и понятия. Не знаю, может, это и слишком смело… Варгас еще на Ониксе и сейчас несколько раз повторял, что для всеобщего восстания нужна веская причина, что-то, объединяющее и ведущее за собой людей. Что, если Мунташи сам, своими руками и создал это? Некую синтетическую веру, совмещающую местные и земные учения? Судя по записи, кто-то из его родни, возможно, дед, был шаманом, и он должен разбираться в подобных вещах. Создать религию, объявить себя ее пророком и устроить джихад против землян – звучит не слишком фантастично. Да что там, он мог почерпнуть этот сюжет даже из литературы, если достаточно начитан, а ничто не говорит об обратном.

В общем, праздника я жду с нетерпением, как вы видите, по нескольким причинам. Программу обещают насыщенную: жертвоприношение и соревнования воинов, а также пир и пляски в первый день, а на второй – великие скачки на идалах. На тех немногих идалах, что военная администрация оставила местным. Будет интересно понаблюдать за религиозными обрядами йерс-су и проверить свою теорию, а если даже и нет – просто куплю Эрмин на рынке красивые бусы и угощу ее чашкой вонючего цецигу-тоса, который она наверняка выплеснет мне в физиономию».

Глава 9

Мост Эйнштейна-Розена

Ветер над палатками, юртами, тентами и шатрами не утихал. Ветер развевал белый бунчук, стоявший посреди отведенного для поединков борцов поля и окропленный красной жертвенной кровью ичбана. Ветер трепал желтые флажки и ленты, звенел колокольцами, нес дым от костров, где варилось мясо. В воздухе повисла мелкая пыль, горизонт затянуло песочного цвета дымкой. Гудвил все суетился вокруг Ласки, по-прежнему делавшей вид, что лежит в обмороке. Андрей молча поднял девушку на руки и потащил в их общую с врачом армейскую палатку.

Коб, увязавшийся поначалу за ними, отстал – надо было готовиться к танцу Цаон, которым завершался первый день праздника. Бойцы ушли на площадку для состязаний, торговцы – к своим лоткам, чтобы не разворовали товары, остальные потянулись к котлам с мясом. Гудвил откинул полог, и Варгас уложил Ласку на войлочную циновку. Лингвобиолог наконец-то открыла глаза. Гудвил маялся – ему очень хотелось посмотреть на поединки и на танец, так что Варгас кивнул:

– Давай, иди, я за ней пригляжу.

– Да я…

– Иди, иди, – сказала Ласка, усаживаясь. – Нормально я себя чувствую.

Медик еще немного помялся, но все же вздохнул и вышел, подарив девушке на прощание тоскливый собачий взгляд.

Едва полог за ним закрылся, Ласка нахмурилась и быстро выдохнула:

– Надо поговорить.

Андрей опустился на войлок, положив меч рядом с собой. В палатке было сумрачно – сквозь узкие, затянутые пластиком окна едва просачивался желтый ветреный свет. Глаза Ласки блестели, словно она и правда была мелким лесным хищником.

– Надо так надо. О чем?

– Не бери с собой Томаса.

Варгас заломил бровь.

– Не брать куда?

Ласка оскалилась.

– Ох, не морочь мне голову. Все эти ваши разговоры с Мунташи. Ты хочешь свалить в его ветку реальности, в то, что ты считаешь его веткой реальности. Так вот – не бери Томаса с собой.

– Почему?

– Потому что там он погибнет.

Варгас провел пальцами по черным руническим ножнам.

– Откуда такая уверенность?

– Зачем, по-твоему, я здесь?

Он пожал плечами.

– Затем, что Гудвил тебя сюда притащил?

– По моей просьбе. Он, бедняга, думает, что я пылко в тебя влюблена.

– А на самом деле? Любишь его?

Ласка отпрянула, пряча лицо в сумраке палатки. Потом из сумрака прозвучало:

– Конечно, люблю. Он вытащил меня из дерьма, но дело даже не в этом. Он замечательный человек. Умный. Талантливый. Щедрый. И, главное, добрый. Я никогда не встречала таких добрых людей.

– Тогда зачем ты его мучаешь?

– Затем, что не судьба, – ответил сумрак. – Я одержимая. Пророчица. Лечи меня или не лечи, я вижу будущее. И ни в одном из вариантов этого будущего мы не покупаем с ним домик в Сассексе. Я должна пойти с тобой. А он…

– Что он?

– Во всех вариантах, где Томас с нами, он погибает. Я так не могу. Это не по-человечески.

Варгас улыбнулся, но и эта улыбка затерялась в полутьме.

– Насколько я в курсе, человечность – последнее, что волнует одержимых.

Бледное лицо Ласки с темными провалами глаз снова надвинулось, как лицо призрака.

– А что волнует тебя, Андрэ? Что волнует богов?

– Я не бог.

– Конечно же нет, – ухмыльнулась девушка, но взгляд ее остался ледяным. – Конечно, ты не бог.