"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

Но самое, с моей точки зрения, примечательное в истории Джоры случилось позже. После женитьбы он объединил разрозненные племена йер-су и заключил договор с птицами-шонхорами, и те вышли на битву с мангасы единым воинством. Разумеется, они победили злых духов и заперли их в подземных пещерах и темницах из камня, и с тех пор не ходят проклятые по земле.

Рассказывая это, Отчигин как-то неловко косился на меня: его шустрые черные глазки бегали, и он переминался с ноги на ногу, как будто сам осознавал очевидную и очень буквальную метафору. Конечно же, мы, земляне, – это новое пришествие мангасы для степного народа.

Пляска постепенно заканчивалась, утихали барабаны и бубны, танцоры утягивались обратно в большой шатер, а я, вознаградив моего переводчика и проводника в мир духов, крепко задумался. С одной стороны, это история про нас, землян. Но с другой – это древняя мистерия, имеющая глубокие корни. Я шел к нашей с Эрмин палатке (как хотите, а я не мог допустить, чтобы она жила одна посреди табора диких степняков, в административное здание она тоже идти наотрез отказалась, а вот с моим обществом, как ни странно, быстро примирилась) и сосредоточенно размышлял. Читая и просматривая материалы о планете Опал, и на Земле, и на борту “Сойки”, я понял, что этот мир населяют как минимум два аборигенных народа. Степняки йер-су – десятки разрозненных, но объединенных образом жизни, мифологией и культурой племен. И какое-то странное, неуловимое племя людей пустынь на юге. Наши исследователи нашли там засыпанные песком скальные города, намного более совершенные, чем все постройки йер-су, и явно принадлежащие другой культуре. Нашли и следы этого народа, пустынников даже засекали наши дроны и камеры, но никто так и не вышел пообщаться ни с одной земной экспедицией. Они настолько старательно уклонялись от контакта, а в пустыне настолько не было ничего ценного, кроме развалин их городов, что все как-то о них забыли.

Но что, если мы имеем дело с остатками древней могущественной империи? Я вспомнил про Шумер, Аккад, Вавилонию и Ассирию, великие царства древней Месопотамии, от которых нам достались лишь клинописные таблички и засыпанные песком развалины. Это дело для космических археологов, которые заседают на Марсе и пока носа дальше не суют из-за недостатка субсидий, а какое грандиозное исследование могло бы получиться! Что, если эта империя воевала с йер-су и порабощала их так же, как сейчас порабощаем мы, например, для строительства своих великих городов или той же работы на рудниках? И в танце Цаон до нас донеслись далекие отголоски этой трагедии? Если предположить, что теория Варгаса верна, что Мунташи действительно явился из другой ветки реальности, где существуют шонхоры, то его сценарий почти идеально ложится на танец. Опять же, если верования тамошних и здешних йер-су схожи, они просто обязаны были объединиться со своими духовными покровителями-шонхорами в борьбе против коварных землян-мангасы. Во мне даже затеплилась недобрая, подловатая мысль – сколько (и чем) Мунташи заплатили шонхоры, чтобы укрепить эту ересь среди местных, а после и поднять восстание?

Погруженный в эти размышления, я отвел полог палатки, весь в нетерпении и желая поделиться мыслями со своими друзьями… и застал Эрмин, оседлавшую Варгаса и страстно его нацеловывавшую. В первую секунду мне захотелось просто убежать, провалиться под землю и желательно вообще исчезнуть, но потом, когда я уже сидел под “завесой” и любовался на то, как Варгас выкрикивает меня, мне явилось откровение…

Что, если мадемуазель Абеляр не так равнодушна ко мне, как желает показать? Что, если она затеяла этот школьный спектакль с единственной целью – отвадить меня навсегда, заставить вернуться на Землю, забыть про сумасшедшую экспедицию в другую вселенную, где, по ее абсолютному убеждению, меня ждет неминуемая гибель? Если так, если это хотя бы на долю процента правда, то, конечно, я никуда не уйду. И даже если нет…»

Глава 11

Офицер и джентльмен

Ветер, дувший над степью со вчерашнего утра, разыгрался не на шутку, мешая лучникам. Первыми выступали те, кто не планировал участвовать в скачках и все же хотел посоревноваться. Они разбились на две команды и стреляли по стене из кожаных плетеных корзин-сагсов, стремясь выбить как можно больше мишеней. Ветер сбивал с пути стрелы, бросал в глаза лучникам пыль, полоскал хвосты местных мелких лисоподобных хищников, унгэ, пришитые к их шапкам.

После победы одной из команд и вручения призов наступил черед конных стрелков. Надо было проскакать по недлинной полосе, огороженной выкрашенными в белый цвет шестами, и всадить стрелу как минимум в одну из трех круглых кожаных мишеней. Это было уже куда сложнее, чем сбивать корзины. Участники срезались один за другим, и часть из них с шутками, а другие понуро присоединялись к группе таких же неудачников.

Варгас стоял рядом с Мунташи. Они о чем-то переговаривались, но ветер сносил в неспокойную степь их слова, а Ласка, стоявшая рядом с Гудвилом, не давала пояснений. Он мог бы и сам попробовать подслушать, используя свои небогатые психические способности, но не хотелось. Он нервничал. Одно дело просто проскакать на коне, другое – поразить стрелой на скаку мишень.

В детстве отец учил его стрелять из длинного английского лука. Их поместье, гордо называемое Гудвил-манор, было все набито раритетами, антиквариатом и старьем. Еще дед, Томас Гудвил-старший, тронулся на том, что их семья имеет графское происхождение, и всю жизнь пытался найти этому доказательства, перемежая рытье в архивах давно запрещенной охотой на лис и скачками по окрестным полям и болотам. Отец, Говард Александр Гудвил, пытался воспитать сына в той же манере. Томас был младшим из детей и подозревал, что папа совсем отчаялся, ведь жена родила ему четырех дочерей, одну за другой. Когда на свет появился Томас, папаша был на седьмом небе от счастья. Правда, сынок больше интересовался наукой, чем верховой ездой и стрельбой из дедовского ружья, но эту придурь, как полагал Говард, легко можно было из него выбить. Выбить придурь в итоге не удалось, но вбить какие-то представления об искусствах, приличных джентльмену, да, потому что для Томаса это оказалось вопросом выживания в стенах родного дома.

И сейчас, тридцать с лишним лет спустя, он был неожиданно благодарен отцу. Конечно, полудикие идалы далеко не английские скаковые, однако справиться с ними наверняка удастся. Короткие здешние луки – другой вопрос.

От размышлений его отвлек голос Ласки:

– Андре все же невероятно наивен. Как ему удалось сохранить такую незамутненность, я