"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

На шахте все было куда хуже, чем в районе центральной базы. Половина перекрытий уже рухнула, пришлось вытаскивать из завалов раненых. Здесь уровень радиации был пониже, но все равно не помню, чтобы за всю свою жизнь я вколол столько обезболивающих и заменителей плазмы и наложил столько повязок и швов. Людей грузили на баржи практически штабелями, распихивали по трюмам и палубам. Тут очень пригодились умения Эрмин, ведь большинство из них не знало ни одного из земных языков, а времени раздавать им трансляторы тоже не было. Она говорила с бригадирами, те слушались ее и отдавали приказы остальным. В общем, мы вывезли оттуда около пятисот человек – капля в море, но, надеюсь, благодаря этому кошмары о судьбе Оникса будут мучить меня чуть меньше.

Сами мы – я, Эрмин, Варгас и наш то ли пленник, то ли спутник капитан Мунташи – покидали планету одними из последних. К счастью, наш челнок починили, и место в транспортах нам было не нужно, ведь “Голубая Сойка” ждала на орбите.

Помню это последнее утро. Утра бы в нем никто не признал, потому что небо уже затянуло сплошной завесой дыма. Я, Эрмин и Мунташи – мы были в противогазах, дышать без них было уже нереально. Варгас, кажется, забыл делать вид, что вообще дышит. Низкие тучи озаряли вспышки далеких вулканов, огонь плясал в облаках, на земле лежал трехдюймовый слой пепла. Я боялся, что пепел помешает челноку взлететь. И боялся, стыдно признаться, что кто-нибудь угонит челнок, потому что кораблей катастрофически не хватало. Но никто не тронул наше суденышко. Когда мы уже подходили к кораблю, Мунташи потянул Варгаса за рукав. Странно, как изменился этот гордый человек за последние дни. Он поник, взгляд у него стал каким-то заискивающим, походка шаткой. Я еще раз подумал о том, что, если такова цена спасения, лучше просто сдохнуть.

Он отвел Варгаса на несколько шагов в сторону, снял противогаз и вдруг бухнулся на колени прямо в пепел. И что-то сказал. Я не расслышал что и не догадался в ту минуту воспользоваться психическими способностями, но Эрмин у меня в голове тихо произнесла: “Прости, великий хан Эрлик, Владыка Девяти Преисподних, что я усомнился в тебе. Впредь это не повторится”.

Я так же мысленно спросил ее, что ответил Варгас, но она только пожала плечами, развернулась и зашагала к кораблю.

* * *

По прибытии в Тавнан-Гууд суета продолжалась еще какое-то время. Столица йер-су и наша здешняя база, “Кари”, просто не в состоянии были принять такое количество пострадавших. Сами солдаты и начальство жили в бараках из пластобетона, но разместить там целый город было просто нереально. Люди теснились в палатках, люди валялись на земле, люди умирали прямо под открытым небом. Их разыскивали родные. Еще в первый день Варгас велел поднять списки. Все рабы (а как иначе их называть?) на разработках были чипированы, на мой взгляд, дополнительное унижение, на взгляд администрации – отличный способ вести их учет и предотвращать беспорядки и бунты. Благодаря чипам мы смогли установить, что спаслось около ста пятидесяти тысяч человек. Сто пятьдесят из двухсот – видимо, неплохой результат, учитывая обстоятельства, но у меня кровь леденеет в жилах при мысли о том, какая судьба постигла остальных.

Когда мы улетали, на наблюдательных экранах ясно было видно, что цепь вулканов на севере уже начала извергаться. Весь ледник засыпало пеплом. К заливу ползли языки огня и магмы, вода кипела, над морем стояли облака пара, смешанного с дымом. Вряд ли что-то могло там выжить.

Если честно, я думал, что хотя бы здесь йер-су взбунтуются. Они должны были, эти гордые (как мне казалось) дети степи. Должны были, увидев, что мы сотворили с их родичами. Но реальность быстро остудила мне голову. Я наблюдал массу трогательных сцен. Жены, старики и дети, обнимавшие давно потерянных отцов и сыновей. Больные, раненые, оживавшие и обретавшие волю к жизни при встрече с семьей. Не думайте, что я бросил своих подопечных – врачей на базе “Кари” всего пятеро, собственно, три врача и два санитара, и я активно помогаю ухаживать за ранеными и больными, насколько это в моих силах. Йерс-су очень терпеливы, хорошо переносят боль и стоически относятся ко всяким лишениям. Но возмущение, гнев, негодование? Нет, этого я не наблюдал, только объятия и слезы радости, как будто близкие на самом деле спаслись из ада.

Помог еще и краткий разговор с Варгасом, когда я поймал его на полпути между казармой и временным лагерем беженцев. Он, кажется, был не особенно расположен к беседе, а на мой прямой вопрос, ждем ли мы бунта, только фыркнул.

“Вы такой идеалист, Аколит. Для бунта нужен вожак, нужна общность. А эти степняки не видят дальше своего аула, или как там у них это называется. Это крошечные раздробленные племена, враждующие друг с другом. Если их когда-то и объединил Бочул-хан, то сейчас эти связи распались. Они рады плошке ячменя и миске молока, а уж возвращение сгинувших родственников им как подарок с небес. Какое восстание, о чем вы?”

Действительно, о чем я?

Через неделю-полторы толпа немного рассосалась. Конечно, несколько десятков тысяч еще оставались в лагере, многие в плохом состоянии, и пора было думать о провизии для них и о длительном лечении. Других разобрали родственники, кто-то убрался подальше сам, не желая иметь с нами дела. Забыл упомянуть, что мне в моей лекарской работе активно помогают местные шаманки и шаманы под предводительством старика, которого они зовут Кобом. Здесь шаманы называются шан-гри и, как и на Земле, выполняют роль целителей и заступников людей перед богами. Коб в эти дни активно общается с Мунташи, с которым, кажется, был знаком еще до ареста последнего. Я не имею ничего против, пока они помогают с больными, и хочу сказать, что ветви иль-шису, их Кустарника Забвения, и правда действуют лучше иного обезболивающего. Вообще они все сноровистые и умелые, и женщины, и молодые шаманы-мужчины, и сам Коб, не боятся ни холодно блестящих медицинских инструментов, ни гноящихся ран, да еще и убедили соплеменников снабжать нас кипяченой водой и материалами для перевязок. Хотя бы с водой проблем тут нет, потому что через город протекает широкая, но мелкая река с плоскими глинистыми берегами. Шаманы считают эту глину целебной и мажут ей ожоги, и я им не запрещаю, поскольку антисептиков на всех раненых нам точно не хватит.

В общем, когда все слегка улеглось и Коб, отлично, кстати, владеющий английским, объявил